Сначала — невесть откуда взявшийся огонь. Что произошло с родителями, многочисленными родственниками? Неизвестно. Но вот пламя мгновенно перекрыло пути к спасению и начало быстро захватывать комнату. Жадное, молодое, оно было похоже на хищного зверя. И когда этот зверь обратил свое внимание на девчонку, тогда-то она и закричала… Недолго, правда — хищник отплевывался искрами и дымом, который душил беспомощную жертву. А родителей все не было.
А потом ворвался страшный, измазанный сажей, чужой человек. В любое другое время девочка бы начала отбиваться, как от разбойника, но в тот миг она вцепилась в незнакомого дядю, словно в последнюю защиту. Чужак не смог прогнать огня-зверя, но он защитил от него ее. И вдруг потолок обрушился… На девочку навалилось что-то тяжелое, неподвижное. Лишь спустя несколько минут чужак очнулся и вытер капающую с лица кровь.
Огонь погас, но на смену ему пришли страх, что ненадежное укрытие обрушится, духота, холод от медленно ползущего тумана… Хотя нет, как раз тумана не было — островок, как-никак. Но и без него наверняка было много того, увидеть и почувствовать чего ни одному человеку не пожелаешь.
А потом — спасение. Странная девушка с кошачьим лицом и когтями на пальцах, разрушенная деревня вокруг, гарь, дым, объятое огнем чудовище. И слова ставшего таким страшным и равнодушным чужака — что-то высокое и зане продуманное, наподобие "я хоть и подлец, но не мерзавец".
Норид передернул плечами. Хватит! Растравливаешь у себя жалость без толку, а потом уже раздумываешь — а на кой оно понадобилось?
От невеселых раздумий его отвлекла Крыса. Лиава молча села рядом и принялась заплетать непослушные жесткие волосы в косички. Норид наблюдал за ней, чуть прикрыв глаза, чтобы не видеть нестерпимо яркого, обжигающего света, который исходил от Шернэса. Саламандра разлеглась у самого входа в их убежище, словно держа охрану, и ее огонь с лихвой заменял десятки костров. Высохла даже земля, став твердой и надежной. Как дома…
Да, дома! В империи! Норид даже зажмурился от воспоминаний. Империя Харр, великая и несгибаемая, гордая и великодушная! Красивые слова, а за ними — жестокость обитающего там народа, палящее солнце, из-за которого весь юг материка стал сплошной пустыней, порождения магии, способные одним движением уничтожить десяток людей… Мир, где слабого изгоняют в тень, а сильный окружает себя неприступной стеной, но долго все равно не проживет. Потому что в этом ненавидимом другими странами мире существуют наемники. И он, Норид, тоже оттуда! И тоже должен будет вскоре возвратиться!
"Ты уверен?"
Наемник дернулся. Голос, чьи шипящие отзвуки все еще раздавались в сознании, мало походил на голос Шернэса. Тихий, чуть булькающий, будто бы даже шепелявивший… Так могло бы разговаривать болото. Как, собственно и произошло — уж в этом-то Норид был уверен.
Лиава неловко дернула себя за волосы и сердито зашипела.
— Что пялишься? — окрысилась она на Норида. — А ну, зенки отверни!
— Ну, знаешь ли, — возмутился наемник, — где хочу, там и сижу, на то и смотрю! За погляд денег вообще не берут!
— Ты уверен?
Норид прикусил язык. Крыса же откинула за спину только что заплетенную косичку и неожиданно тепло улыбнулась.
— Да ладно тебе… Можешь смотреть, сколько хочешь, — великодушно разрешила она. Норид только махнул рукой и уставился наружу, где неяркое солнце уже выглянуло из-за облаков и напрасно пыталась перещеголять саламандру своим светом.
— Домой пора, — высказал свои мысли наемник. — В империю. Ты со мной, Кай?
Крыса тоже взглянула на бледное, словно разъеденное туманом, небо и кивнула. А после недолгого молчания медленно, явно сквозь силу, добавила:
— Норид… Я хочу вернуться к учебе. Ты можешь… сказать… у тебя ведь приятель был там…
Полукровка растерялся, не зная, что сказать. Вернуться к учебе… Такие простые слова, а за ними столь многое кроется! Ведь многие, очень многие пытаются вернуться в орден, откуда по какой-то причине вышли. Кто-то раньше думал, что хватит с него опасностей, а потом вдруг обнаруживает, что нет, кто-то заигрывается в страшного убийцу и теперь не может жить без этой игры, кто-то вылетает по собственной безалаберности или просто потому, что не угодили главе. Не так уж и важно, за что ты лишен права безнаказанно убивать и воровать. Гораздо важнее то, что вернуться назад ты не сможешь. Никогда. И уж конечно, вредной и далеко не самой талантливой лиаве никто исключения не сделает…
Сказать это все Крысе? Она и так наверняка знает, иначе бы не просила. Но что может сделать он, Норид, неопытный наемник? Попросить? Глупая идея, за которую можно вылететь и самому. А главное — безнадежная. Тогда что?
Крыса будто прочла его мысли и судорожно вдохнула воздух. Резкие, ожесточенные черты ее лица не изменились, но все-таки в них промелькнуло что-то непривычное… беспомощное.
— Значит, так, — горько произнесла она. — Ну и ладно! Сама разберусь!
…Мертвое, серое болото, страшное не топями, не шепчущим туманом и не обитающими в нем тварями, но своей бесконечной пустотой. И только тропинка под ногами может вывести туда, где светло и радостно. Главное — не сойти с нее, поддавшись обманчивому теплу блуждающих огней…
Норид вздрогнул — так неожиданно пришло воспоминание, так реально оно было. Но кратковременный морок не помешал полукровке посмотреть в глаза своей бывшей соученицы и с наигранной веселостью сказать:
— Не беспокойся, Кай! Думаешь, я так легко от тебя отстану? Ошибаешься! Сначала до границы дойдем, потом до Пустоземья, а уж там кто-то, думаешь, будет спрашивать, действительно ли ты наемница? А я из тебя всю дурь пока выбью!
— Попробуй, — с вызовом предложила Крыса и легко поднялась на ноги. Норид тоже встал и с деланным безразличием прислонился к стене. На них никто не смотрел.
Первой начала именно Крыса. Скользящим незаметным движением она метнулась в бок, и сразу же на Норида обрушился удар ее когтей — довольно ловкий, но все-таки недостаточно быстрый. Полукровка легко уклонился, сделал подсечку…
— На этот раз я выиграю! — азартно крикнула Крыса и отпрянула, избегая очередного тумака.
Норид только рассмеялся.
* * *
Глард проснулся ночью, когда утих даже ветер за стеной. Дремал, свернувшись пылающим клубком, Шернэс, спал Левок, на коленях которого робким зверьком приютилась его "находка", почивали Крыса, Норид, даже Мокха, казалось, ничто не могло заставить пробудиться. Только судорожный, задыхающийся кашель нарушал сонную идиллию. Сам не зная зачем Глард пошел на этот кашель.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
