Генрих упал в метрах в пятидесяти от роты, но никто из его подчиненных не решился помочь командиру. Вылезать из укрытия было смерти подобно – из-за бешеного огня. Возможно, солдаты решили, что их лейтенант уже мертв, а потому не рисковали. Все равно ему уже ничем не поможешь… Ремер действительно не подавал признаков жизни, лежал неподвижно, но Макс почему-то был уверен, что он жив.
Значит, следовало как можно быстрее вынести его и доставить в госпиталь. Но как? Нельзя же ради одного человека (пусть даже лейтенанта) поднимать в атаку несколько десятков солдат! Под гибельным огнем… По сути, посылать на смерть. Не поймут, да еще, скорее всего, отправят под трибунал – за неправомерный приказ. И будут абсолютно правы.
Макс зло стукнул кулаком по земле – вот черт, ситуация безвыходная. Придется ждать, пока обстрел затихнет, чтобы вытащить Генриха. Но к тому времени он наверняка будет мертв – потеряет слишком много крови. И тут ему в голову пришла одна идея: а что, если…
Конечно, это было опасно, даже очень, но другого выхода все рано не имелось. Ладно, прорвемся… Макс подозвал командира первого взвода, оберфельдфебеля Вильгельма Лебера, прибывшего с недавним пополнением, и приказал:
– Пусть ваши солдаты зажгут как можно больше дымовых шашек и закидают ими все поле. Ветер в ту сторону, рискну вытащить Ремера…
Лебер посмотрел на лежащего впереди лейтенанта, оценил обстановку и скептически покачал головой:
– Слишком опасно, вас подстрелят.
– Знаю, но что делать? – огрызнулся Макс. – Не оставлять же умирать лейтенанта! Обстрел, кажется, стихает, дым пойдет в ту сторону, может, и проскочу. Шанс, как говорится, имеется.
– Я иду с вами, – решительно произнес Лебер.
– Нет, – покачал головой Макс, – вы остаетесь в роте. Если со мной что случится, примете командование. К тому же у меня одного больше шансов прорваться – может, русские и не заметят за дымом. Или подумают, что я перебежчик. По одному точно стрелять не станут. Кроме того, я верю в свою удачу…
Лебер с удивлением посмотрел на него – не шутит ли герр лейтенант? Но он был абсолютно серьезен.
– Ладно, – кивнул оберфельдфебель, – я прикажу своим ребятам закидать дымовухами все это проклятое поле. Сделаем вам прикрытие…
С этими словами он отполз – отдавать приказы. Макс же, наоборот, выждав подходящий момент, рванул вперед. Двумя короткими бросками он добежал до черного остова «тридцатьчетверки», подбитой еще на прошлой неделе, и затаился. Запах горелой человеческой плоти до сих пор еще не выветрился…
Макс прополз между гусеницами и осторожно выглянул – до Ремера от него было не более ста метров. Но напрямую, по открытому полю. А если бежать зигзагами, укрываясь за подбитыми машинами, то, похоже, метров триста. Зато безопаснее. Макс прикину: два броска до ближайшего укрытия, потом рывок влево, еще три короткие перебежки – и он на месте. По идее, должно получиться.
Солдаты стали закидывать поле дымовыми шашками. Те сначала горели плохо, но потом разошлись и заполнили все пространство белым, тягучим дымом. Кажется, пора…
Макс приподнялся и кинулся вперед, решил бежать по прямой, по кратчайшему пути. Авось проскочит, дыма много… Когда-то он неплохо сдавал стометровку, даже участвовал в районных соревнованиях. Вспомним молодость… Макс несся бешеным лосем, перепрыгивая через ямы и перескакивая воронки. Наверное, он поставил мировой рекорд по бегу на сто метров в сапогах при полной амуниции, да еще по сильно пересеченной местности… Красноармейцы, как он и предполагал, стрелять по нему не стали – тоже, видимо, им интересно, зачем это немецкий лейтенант несется по полю со всех ног.
Вот наконец и Ремер. Макс упал возле него, наклонился – слава богу, живой, дышит. Не теряя времени, попытался взвалить Генриха на себя, но не получилось – слишком тяжело. Нет, так не пойдет, надо волоком. Макс приподнялся, ухватил Генриха за сапоги и, пятясь, потащил. Ремер очнулся и громко застонал.
– Ничего, друг, потерпи, – произнес Макс и как можно быстрее зашевелил ногами. Вот и спасительная «тридцатьчетверка»…
Укрылись они вовремя. Едва успели рухнуть, как противник открыл бешеный огонь. Пули звонко защелкали по обгорелому металлу. Хорошо, что их прикрывал крутой бок Т-34, за ним надежно, как за железобетонной плитой. Можно перевести дыхание. Но до следующего укрытия – еще метров пятьдесят. По открытому полю. Между тем дым начал понемногу рассеиваться. Медлить нельзя…
Макс лег на бок, ухватил Генриха за воротник и потащил по земле. Тянуть было тяжело и неудобно, Ремер громко стонал и вскрикивал, когда задевал очередную железку или проваливался в яму. Сапоги прочертили по взрытой земле две длинные борозды…
Через тридцать метров Макс окончательно выдохся и с трудом затянул Ремера в воронку. По крайней мере, здесь относительно спокойно, можно отдышаться. По поверьям, снаряд два раза в одно и то же место не попадает.
Макс достал из кармана сигареты, закурил, осмотрелся. Так, в принципе, можно подождать, пока русские немного успокоятся, а потом ползти дальше. Странно, но он уже привык называть бойцов Красной Армии русскими, хотя прекрасно понимал, что в ее рядах сражаются люди разных национальностей. А кто он сам? По идее, тоже русский, причем исконный (предки из Рязанской губернии), но сейчас вот – немец. Да еще офицер Третьего рейха. Вот такой парадокс…
Макс поправил тяжелую каску (опять съехала на лоб) и осторожно выглянул – как там, снаружи? Тут же рядом с ним взметнулся черный фонтанчик земли – пуля впилась в вывороченную корягу всего в сантиметре от его головы. Он мгновенно скатился вниз. Вот черт, снайпер, бьет точно, не вылезешь! Придется, наверное, ждать до темноты. Но тогда Генрих умрет…
Спасение пришло с правого фланга. Подчиненные Ремера, заметив, что их командира все же пытаются вынести, решили помочь – поднялись и побежали в атаку. Внимание красноармейцев тут же переключилось на них – начали отбивать неожиданное нападение. Но солдаты в каком-то едином порыве достигли траншей и закидали их гранатами. А потом началась рукопашная…
Вслед за ротой Ремера поднялась в атаку и рота самого Макса, ведомая в бой бравым оберфельдфебелем Лебером. Через минуту запыхавшийся взводный подбежал к нему:.
– Как вы, герр лейтенант? А мы уж подумали…
– Я же говорил, что удачлив, – напомнил Макс, – вот Фортуна мне и помогла. А теперь помогите вытащить лейтенанта Ремера. Он тяжелый, я один не смогу…
Оберфельдфебель напрягся, взвалил Генриха на плечи и один потащил прочь. Макс завистливо посмотрел на него – здоровый мужик, не то что он сам… Лебер донес Ремера до немецких позиций и поручил заботе ротных санитаров, а сам побежал догонять свою роту – та уже ворвалась в русские траншеи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
