слегка дрогнули, будто от боли.
— В ненависти неуместно признаваться в такой форме.
— Полагаю, совершенно уместно — для нас с вами. Разве нет?.. Хорошего вечера, миледи! И рассчитываю, что завтра вы станете моим экскурсоводом.
Он улыбнулся, вспоминая выражение её глаз в тот момент — ну какая же прелесть… И выдохнул сквозь зубы, увидев, как два чёрных гравикара без опознавательных знаков выныривают из пелены дождя прямо перед машиной леди Авалон. Ему не надо было ждать, чтобы знать, что будет дальше — он летал столько же, сколько жил, и отлично умел читать траектории.
Бежать до гаража, даже с его скоростью, просто нет времени. Отдавать сигнал тревоги тоже — нет времени. Он прикинул на глаз расстояние…
— Ненавижу, — пробормотал он, благоразумно не уточняя, кого именно.
И прыгнул.
7
*
Денёк выдался совершенно убойным.
Результативным и во многом, возможно, судьбоносным, тут да. Но при всём при этом леди Авалон чувствовала себя так, как будто её пропустили через утилизатор мусора. Она едва ли могла назвать себя слабым человеком, но этот бесконечный день вымотал её до самого предела.
И конца ему не было видно.
— Ну, радуй, — вздохнула она, глядя на своего бессменного помощника.
Тот моргнул внутренними веками, что позволял себе только в исключительных случаях.
— В среднем пока что ни один худший сценарий не оправдался, однако сложности есть.
— Да, я видела общий отчёт, по крайней мере, статистическую выжимку. Но ты, в отличие от меня, наверняка уже успел его прочесть полностью. И вникнуть. Вот я и интересуюсь, что самое плохое — помимо трупов наших коллег, разумеется — есть на повестке дня?
— Беспорядки и акции протеста — но к этому мы, строго говоря, были готовы. Акции преимущественно локальные. Из тех, что вызывают опасение, могу упомянуть восстание рабочих на Д-6…
— Гадство!
— Учитывая расположенные там заводы по производству мини-плат, незаменимых в робототехнике — да, очень неприятно.
— Насколько там всё серьёзно?
— Не критично, гвардия пока что держит всё под контролем. Однако, работа завода остановлена.
Она побарабанила пальцем по столу.
— Зачинщиков найти удалось?
— Копаем в этом направлении. Пока не похоже на влияние извне, но…
— Понимаю. Я возьму это под свой личный контроль. И поставь-ка на на это дело Лео, пожалуйста.
— Разумеется. Хотите, чтобы проблема была подавлена жёстко и беспрецедентно, но внешне выглядела чисто?
— Да, это стиль Лео, и тут на него можно рассчитывать. Как и в том, что он подлинных зачинщиков из-под земли достанет. И докопается до их настоящих мотивов… Ладно, предположим. Радуй дальше.
— Перестрелка в военной части на базе в Дикане, ситуация со взятием заложников. Зачинщики — ветераны войны, из тех, кто прошёл её с самого начала либо вызвался добровольцами после Гвады-1. Как вы понимаете, это… осложняет ситуацию.
Да уж, осложняет...
Леди Авалон отвернулась, подошла к окну и принялась разглядывать яблоневые бонсаи.
— Ты никогда не думал о том, насколько это иронично? — уточнила она, помолчав. — В момент, когда война в самом разгаре, идейные добровольцы с сильной мотивацией и отсутствием моральных стопов идут на вес золота. Но потом… потом, когда наступает мир, они, сломанные, привыкшие к насилию, выжженные и опустошённые, искалеченные физически и морально, превращаются в ветеранов. И — в проблему.
— Миледи…
— Героям лучше не возвращаться с войны, не так ли, Тана? Им лучше оставаться там.
Порыв ветра подхватил лепестки и закружил в воздухе. И откуда бы на нижнем уровне взяться ветру?..
— Смею заметить, миледи, что вы тоже героиня этой войны, — заметил Тана негромко. — И многим, включая меня и Гваду, очень повезло, что вы вернулись.
Она хмыкнула.
— Кто бы мог подумать, Тана, ты всё же научился подлизываться к начальству… Это определённо признак человечности!
— Ваш сарказм неуместен, миледи. Я сказал то, что в данном случае считаю правдой.
Она устало покачала головой.
Не будь этот день таким, она бы не позволила себе подобного, но прямо сейчас её броня трескалась, и она не могла удержать слова внутри себя.
— Я не хотела оттуда возвращаться, Тана. Я до сих пор… Я хотела бы остаться там, с ребятами. Спать и слушать холодную, звонкую колыбель космической пустоты. Ничего не помнить, ничего не решать, ни о чём не жалеть. Не нести груз решений и предательств, не играть в политику. Не думать о том, что я здесь и сейчас, заключая этот договор, плюю в лицо всем, кто сражался на этой войне.
Он медленно подошёл к ней и встал рядом. Его язык, язык рептилии, скользнул меж губ, считывая витающие в воздухе запахи.
— Ваши призраки сохраняют вам жизнь, моя леди. Боги смерти — в том числе настоящие — на вашей стороне. И вам следует ценить этот дар выше, потому что он беспрецедентен даже для шамана. А уж для воина или матриарха...
Боги смерти? Серьёзно? И ведь гениальное же существо! Но как заведёт разговор об этих вещах — всё ещё дикарь дикарём. Некоторые вещи никаким образованием не убрать, верно?
— Только избавь меня от своих языческих примитивных представлений, Тана. Никаких богов не существует, кроме этих, пробирочных. И призраков не бывает тоже.
— Свобода веры, миледи. Я верю в призраков, и в то, что они следуют за вами, и в то, что хранят вас. Они не дадут вам умереть, притом не без причины.
Да уж, свобода веры...
— Хорошо, призраки так призраки. Не думай, что я не уважаю вашу причудливую мифологию, но только не вздумай сказать этого при журналистах, хорошо?
— Я не настолько глуп, миледи. Это был частный разговор. И, даже отбросив тему призраков, надо признать: вы делаете самое разумное, что в такой ситуации в принципе можно сделать. Мы множество раз просчитывали ситуацию, но похоже на то, что это действительно самый оптимальный выход. У него есть своя цена... Но вы сами всегда учите меня, что у любого решения есть цена.
Да, она это знала. Но что это меняло?
— Возможно мы делаем то, что должно быть сделано. Почти наверняка. Но это ничего не упрощает… Я хотела бы остаться там, Тана. Сегодня больше, чем когда-либо. И, возможно, я там осталась — во многих из смыслов… Но хватит лирики. Давай вернёмся к нашим ветеранам. Ситуация, если раскрутить её в жерновах
