– Ты не можешь меня любить, – наконец заявила она, отстраняясь от него, и на ее губах заиграла насмешливая улыбка. – Ведь ты ничего обо мне не знаешь.
Ее слова встревожили его. Девушка, должно быть, не испытывала к нему сильных чувств. Он чмокнул ее в кончик носа.
– Я знаю, что ты живешь в домике, окна которого выходят на море. У тебя есть брат по имени Диккен и ослик, который терпеть не может двигаться и, вероятно, хотел бы, чтобы кто-нибудь превратил его в большой валун.
Девушка рассмеялась, и в ее темно-золотистых глазах зажглись лукавые искорки. Уоррик невольно подумал, что никогда в жизни не встречал такую красавицу.
– Я знаю, что ты любишь ощущать солнечный свет, ласкающий твою кожу, – дрогнувшим голосом продолжал он, чувствуя прилив нежности. – Ты – самое прекрасное и свободолюбивое существо на свете.
Девушка перестала улыбаться и теперь задумчиво смотрела на Уоррика.
– И это все, что ты можешь сказать обо мне? – спросила она.
Он скатился с нее, лег рядом и заключил в свои объятия.
– Мне хотелось бы, чтобы ты рассказала о себе.
– Что именно?
– Все, что можешь. – Он убрал со лба упавшие на ее лицо огненные пряди. – Расскажи, откуда ты родом и почему приехала сюда, на Тасманию. Как ты оказалась в маленьком домике на краю света?
Она погладила его по груди, внимательно следя за своими пальцами и стараясь не смотреть на Уоррика.
– Ну хорошо, слушай. Я родилась в Шотландии, в горной местности, в деревушке под названием Стреспей. Когда мне исполнилось тринадцать лет, меня изнасиловал сын местного землевладельца со своими двумя приятелями. Они поймали меня в долине реки и долго забавлялись со мной по очереди.
У Уоррика сжалось сердце.
– О Боже… – прошептал он, сочувственно глядя на нее. Она пожала плечами, но он видел по выражению ее лица, что воспоминания о давних событиях причиняют ей боль.
– Девственность не играет большой роли для простолюдинок. Во всяком случае, ей не придают такого значения, как в вашей среде. Тем не менее мой отец пришел в ярость, когда узнал, что со мной сделали. Он набросился с кулаками на сына землевладельца, у него возникли неприятности, и нас вскоре вынудили уехать из родных мест.
Уоррик провел ладонью по ее плечу, шее и ложбинке груди. Она так прекрасна! Уоррик с ужасом думал о том надругательстве, которое над ней учинили подонки.
– Две мои младшие сестренки умерли на судне по дороге сюда. Мама тоже скончалась во время трудного долгого путешествия. Папа умер два года назад, построив на хуторе наш маленький домик из дикого камня. Мы с Диккеном остались одни на белом свете.
Уоррику впервые в жизни стало совестно. Он жил слишком благополучно по сравнению с несчастной девушкой в огромном доме из четырнадцати комнат, среди мебели из красного дерева, хрусталя и серебра. В его спальне стояла кровать с пуховой периной, висели шелковые портьеры и лежали пушистые ковры. Его обед состоял из четырех блюд и сопровождался большой порцией дорогого бренди.
– Вам, должно быть, трудно живется, – предположил он.
– В настоящее время дела у нас идут неплохо. Мы держим кур и овец, я выращиваю картофель, морковь и другие овощи. Мы обеспечиваем себя едой, и у нас остается еще немного овощей на продажу. Часть урожая я сдаю владельцу продуктовой лавки в Блэкхейвен-Бей. Кроме того, Диккен ловит рыбу, охотится на кенгуру и ставит силки на птиц. Я не жалуюсь на жизнь. Меня в ней все устраивает. Я счастлива.
Уоррик с изумлением смотрел на нее. Он впервые в жизни видел человека, который утверждал, что счастлив. Наклонившись над ней, он коснулся губами ее шеи.
– Ну вот теперь я знаю о тебе достаточно много, – прошептал он, и она ощутила его теплое дыхание на своей коже. – И могу с уверенностью утверждать, что люблю тебя.
Девушка повернулась на бок и с серьезным выражением лица внимательно посмотрела на Уоррика.
– Нельзя утверждать, что знаешь человека, руководствуясь только его словами, – заявила она.
– Ты права, – согласился Уоррик, поглаживая ее по бедру. – Но ведь бывает и такое. Люди всю жизнь живут бок о бок и не знают друг друга.
– Только любовь дает знание, – прошептала она и припала к его губам.
Их тела снова сплелись в один клубок, составив единое целое.
– Так как же тебя все-таки зовут? – спросил Уоррик, когда они утолили страсть и перевели дыхание. – Ты мне так и не сказала.
– Меня зовут Фиона.
– Я люблю тебя, Фиона! – повторил он.
Глава 22
– Я не слышал, как вы въехали во двор, мистер Уоррик, – появился в воротах конюшни Чарли.
Уоррик спешился и обвел взглядом пустынный двор. К вечеру стало прохладно, хозяйственные постройки отбрасывали длинные тени. Смеркалось.
– А где Галлахер? – спросил Уоррик, передавая мальчику поводья своего гнедого мерина.
Чарли бросил на хозяина настороженный взгляд из-под белесых ресниц.
– Он занимается с Ураганом.
– Так поздно?
– Да, сэр.
Уоррик хмыкнул и направился к загону, у которого стояла Джесси. Опершись одной рукой о перекладину забора, другой она ласкала свою вороную кобылу, поглаживая по белому носу. Уоррик услышал, как сестра нежным голосом говорит лошади ласковые слова. Симмерия шевелила ушами, слушая хозяйку.
– Я помню, как в детстве, когда у тебя возникали проблемы и тебе требовалось их обдумать, ты приходила сюда, к загону, садилась на перекладину и начинала трепать свою лошадь по холке, – вспомнил он, посматривая на закатное небо, окрашенное в розовые тона. Солнце уже спряталось за холмы.
Переведя взгляд на сестру, он заметил, что она грустно улыбается, продолжая поглаживать животное.
– Общение с лошадью всегда помогало мне, – объяснила она.
Уоррик прислонился спиной к перекладинам забора и скрестил руки на груди.
– Сегодня утром капитан Бойд нанес визит нашей дорогой матушке, я слышал их разговор, – проговорил он.
Рука Джесси замерла на гриве вороной кобылы.
– Так, значит, тебе известно о том, что я опять недавно чуть не навлекла позор на нашу семью и тем самым опечалила матушку?
Уоррик поднял бровь.
– Не беспокойся. Известие о погибших при кораблекрушении затмило слухи о том, что некая юная леди общалась на глазах у всех с падшей женщиной.
Налетевший порыв ветерка зашелестел листвой в старом парке и донес аромат сирени, лимона и сладковатый запах теплого конского навоза. Джесси всмотрелась в темные серьезные глаза брата.
– Мне нравится общаться с ней, Уоррик, – тихо призналась она.
– Понятное дело. Иначе ты не наведывалась бы к ней так часто на мыс Последней Надежды. Эй, осторожнее! – крикнул он, видя, что Джесси пошатнулась, убрав руку с перекладины, и чуть не упала, потеряв равновесие. Уоррик вовремя поддержал ее.
