Чарли тоже выглядел скорее задумчивым, чем возбужденным или радостным, и Одри пристально всмотрелась в его лицо. На губах Чарли блуждала улыбка, и Одри вдруг стало жарко и почему-то немного стыдно за себя, за свой щенячий восторг.
– Вы были великолепны, – совсем тихо повторила она. – Просто великолепны. Все без исключения.
– Спасибо, мэм. Я тоже думаю, что так хорошо мы еще не играли. Разве что много лет тому назад, в Джорджии, – сказал Пичи Джилберт и смущенно закашлялся. Поймал на себе взгляды своих друзей, покраснел и полез в карман за носовым платком.
– Пичи прав, мэм, – после небольшой паузы кивнул Джордж Олден.
– Музыка – это самая большая наша страсть, – поддакнул Фрэнсис Уотли с застенчивой улыбкой.
– А вино у вас просто необыкновенное, мисс Хьюллетт, – брякнул невпопад Харлан Льюис и в доказательство своих слов опрокинул вверх дном свой пустой стаканчик.
Лестер, само собой, не сказал ничего, только преданно посмотрел на Айви, и в этом взгляде читалась его готовность идти за нею хоть на край света.
– Не вы нас, а мы вас должны благодарить, – прижала руки к груди Айви и продолжила, окидывая восхищенным взглядом сидящих перед нею музыкантов: – Какая музыка! Какая божественная музыка!
– А я хочу особенно поблагодарить вас, мистер Уайлд, – растроганно добавила Одри, – за то, что вы так любезно согласились давать уроки музыки Хомеру Полю. Мальчику очень нужен мудрый и добрый наставник. Это так благородно с вашей стороны.
Чарли засмущался, потупил взгляд.
– Ты будешь давать уроки музыки, Чарли? – Харлан Льюис просиял так, словно нашел на улице слиток золота.
– Наверное, – пробормотал Чарли.
– Отлично, отлично, – закивал Харлан. – А что, может быть, в городе найдется еще один желающий? Я бы с радостью взялся учить его.
– Как здорово было бы снова давать уроки музыки! Прямо как дома, в Джорджии, – сказал Фрэнсис. – Ты помнишь, Чарли? А ты, Джордж?
– Еще бы не помнить, – кивнул Джордж. – Это были лучшие дни в моей жизни. По выходным мы играли в парке, а вечерами учили мальчишек в школе.
– Вот бы снова так, – мечтательно протянул Фрэнсис.
Лестер молча кивнул головой. Одри же улыбнулась и сказала:
– Отлично, джентльмены. Я попрошу учительницу, чтобы она спросила у ребят, кто хочет учиться музыке. А заниматься можно будет как раз в школе после уроков. Я уверена, что мисс Пинкли будет только счастлива.
Музыканты необычайно оживились при этой мысли, а Харлан пробормотал:
– Это было бы просто великолепно, мэм. Я бы даже сказал – грандиозно.
Остальные закивали в подтверждение его слов.
Вскоре и музыканты уехали в город, ведь их ждала работа – на сей раз каждого своя. Одри поцеловала каждого из них в щеку на прощание, что было встречено не без удовольствия, хотя и с некоторым смущением. Вскоре на дороге поднялась пыль, а затем и она улеглась, и на ферме Хьюлеттов все стало как прежде.
– Незабываемый день, – вздохнула напоследок Одри.
И тут обнаружилось, что куда-то исчез Лестер. Впрочем, никто особенно не волновался – все знали, что он собирался после обеда идти чинить изгородь. Нужно сказать, что Лестер всегда мало говорил, но много делал.
– Ну что ж, – сказала Айви, – пойду-ка я, пожалуй, и напишу письмо Пэнси. Пусть узнает о том, что сегодня на собрании нашей лиги играл самый настоящий оркестр. А посуду мы вымоем потом.
– Но вы не станете слишком уж расстраивать в письме тетушку Пэнси? – спросила ее Одри.
– Боюсь, что придется, – злорадно усмехнулась Айви. Одри только покачала головой, глядя ей вслед. Айви удалилась так стремительно, что становилось ясно, как ей не терпится поскорее взять в руки перо и бумагу.
Чарли наблюдал за ними с улыбкой, и улыбка его была грустна.
Он постоял еще немного на веранде, а затем решил, что и ему довольно бездельничать, нужно приниматься за работу. На конюшне его ждут полки, которые пора подправить, да и стойла укрепить было бы неплохо.
Чарли уже двинулся было к ступенькам, но задержался еще ненадолго, поймав на себе восхищенный взгляд Одри.
– Вам понравился сегодня “Лесной квикстеп”, мисс Адриенна? – спросил он.
Глупый, конечно, вопрос, но Чарли очень хотелось задать его. Ведь сегодня он играл этот квикстеп для нее, для Одри.
– Ах, Чарли… То есть, мистер Уайлд! Я никогда не слышала ничего более прекрасного! Клянусь, я не понимаю, как это можно – дуть в трубу и при этом так быстро еще перебирать пальцами?
– Дыхание и тренировка, мисс Адриенна. Дыхание и тренировка.
– Нет, в этом есть какое-то волшебство, мистер Уайлд. Боюсь, мне этого никогда не понять.
– Я играл его для вас, Одри, – негромко произнес Чарли.
Он не хотел этого говорить, но все-таки сказал.
– Правда?
Одри улыбнулась так счастливо, что у Чарли перехватило дыхание.
– О, Чарли! – прошептала Одри. – О, Чарли…
Во взгляде ее светилась любовь. Одри подошла вплотную к Чарли, положила руки ему на плечи. Затем приподнялась на носках и нежно поцеловала его в щеку. Потом в другую. Потом заглянула Чарли в глаза и застыла, приоткрыв для поцелуя губы.
Все, это было уже слишком. Больше терпеть Чарли просто не мог. Он обнял Одри за тонкую талию, наклонился к ее губам и жадно прильнул к ним. Одри восхитительно пахла солнцем, ветром, розами и свежестью.
– О, Чарли, – еще раз прошептала она, и легкий ветерок унес ее слова на своих крыльях.
Чарли продолжал целовать ее – сначала нежно, затем – все более страстно, и Одри вдруг застонала.
– Ча-арли!
Он проник языком в глубину ее рта, прижал девушку к груди. Она была такой маленькой, такой тоненькой, что Чарли, наверное, мог бы поднять ее одной рукой. Он сжал ладонями ее талию, а потом, совершенно теряя голову, двинулся вверх, к упругой соблазнительной груди.
Одри испуганно ахнула и только еще теснее прижалась к нему. Ее грудь при этом ускользнула от ладоней Чарли, и он слегка изогнулся, стремясь все же достигнуть желаемого. Наконец грудь Одри легла ему в руки, наполнила собой горячие ладони, и Чарли впервые ощутил пальцами ее соски. Как хотелось ему припасть к ним губами! А еще он сгорал от желания подхватить Одри на руки, отнести ее в сарай, на мягкое душистое сено, и там…
Чарли снова сумел взять себя в руки, застонал и оторвался от губ Одри.
“Что это со мной?» – с недоумением подумал он.
Чарли прекрасно понимал, что не сможет навсегда остаться здесь, на этой ферме, вместе с Одри. Увезти ее с собой? Но куда, скажите на милость? Что он может вообще предложить этой наивной, молоденькой, романтической девушке? Такой еще глупенькой. И такой сладкой.
– Простите меня, Одри.
