– Милашка хоть куда, Гарланд, – кивнул он, и Одри тут же перестала улыбаться. – Сладкая ягодка!
Они заговорщицки переглянулись, а Одри вдруг почувствовала себя совершенно беспомощной. Однако она поспешила взять себя в руки. Не хватало еще ей показать слабость перед этими мерзавцами. Болваны неотесанные!
Одри почувствовала, как ярость начинает вытеснять тревогу и страх.
– Я задала вам вежливый вопрос, если не ошибаюсь, – с холодным гневом начала она. – И хотела бы получить на него ответ.
– М-м-м? – прищурился темноволосый Гарланд.
С каждой секундой Одри распалялась все больше и больше. Она совсем перестала бояться этих идиотов. Воинственно подбоченившись, она сердито прорычала:
– Я сказала вам “Доброе утро, джентльмены. Сегодня прекрасный день, не правда ли?» – вот что я сказала. А если леди обращается к джентльмену с подобным вопросом, он обязан так же вежливо ответить ей, если он, конечно, джентльмен, а не деревенский придурок. Разве ваши мамы не учили вас тому, Как мужчина должен разговаривать с женщиной?
Лютер и Гарланд обменялись недоумевающими взглядами. Потом Гарланд, более сообразительный из этой пары, нахмурился и сердито проворчал:
– Не смей говорить в таком тоне про мою маму, поняла? Я никому этого не позволяю.
– Да нет мне никакого дела до вашей мамы! Я говорю про ваши ужасные манеры, ясно?
– Послушай, Гарланд, – сердито сказал Лютер. – Тебе не кажется, что она слишком много болтает?
– Кажется, еще как кажется, – ответил Гарланд тоном, который не обещал ничего хорошего.
– Тогда, может быть, нам стоит ее поучить тому, как нужно разговаривать с такими людьми, как мы? Думаю, что стоит, – сказал Гарланд, собираясь слезть с седла.
– Вас сюда никто не звал! – закричала Одри. Гарланд замер в воздухе, опершись одной рукой на седло, второй на изгородь, и прорычал:
– Ну и что с того?
– Проваливайте! – крикнула Одри, отступая назад. Мысль ее работала четко и быстро. Первым делом Одри решила найти себе хоть какое-то укрытие. Она не сомневалась, что у непрошеных гостей было оружие. Одри готова была биться об заклад, что дело обстоит именно так.
И она не ошиблась. В руке Гарланда тускло блеснул пистолет.
Одри спряталась за Королеву и снова закричала:
– Держись от меня подальше, скотина!
Лютер наклонился в седле и заметил с усмешкой:
– Она назвала тебя скотиной, Гарланд. Неужели ты и это проглотишь?
Гарланд нахмурился и ответил, высматривая Одри, скрывшуюся за коровьим боком:
– Ничего я не собираюсь глотать, Лютер. Вот увидишь, сейчас я объясню этой курице, кто здесь хозяин.
– Если будешь трахать ее, Гарланд, чур, я второй!
– Да на здоровье, приятель.
– Как вы смеете?!
Гарланд вытащил “кольт” и прицелился в коровий бок.
Это окончательно переполнило чашу терпения Одри. Поднять оружие на ее корову? Такого она не спустила бы никому.
Одри схватила первое, что попало ей под руку, – а это оказалось ведро с молоком, – и запустила им в Гарланда с громким криком:
– Негодяй! Как ты посмел поднять пистолет на мою корову? Что тебе сделало бедное животное?
Бросок у Одри получился на славу. Ведро угодило прямо в голову Гарланду, оглушило его и окатило молоком. Он пошатнулся, несколько секунд балансировал в седле, пытаясь сохранить равновесие, но все же не удержался и рухнул спиной в заросли верблюжьей колючки и кактусов, буйно разросшихся возле изгороди. Пистолет выскользнул из его пальцев и отлетел в сторону.
Не успокаиваясь на достигнутом, Одри немедленно переключилась с поверженного Гарланда на все еще сидящего в седле Лютера. Тот взялся за кобуру, доставая пистолет, и Одри невольно повторила его жест, засунув руку в карман фартука.
Она нащупала камешки, которые она подобрала по дороге! Отлично!
Первый камень лег не совсем удачно, глазомер в очередной раз подвел Одри. Все-таки Солнечный Глаз был прав: стрелком она была весьма посредственным. Но и совсем неудачной попытку Одри назвать все же было нельзя. Она, правда, не попала в Лютера, но зато попала в его лошадь. Первый камешек ударил ее по шее, второй – по морде, и лошадь попятилась назад, недовольно заржав.
– Я сделала тебе больно? – участливо спросила Одри. – Ну, прости меня, лошадка!
Однако лошадке, как видно, было не до извинений Одри. Она заржала еще громче и еще энергичнее попятилась назад.
Лютер, не ожидавший такого предательства со стороны собственной лошади, вывалился из седла и крепко приложился лбом к сухой, жесткой, как камень, земле. Пользуясь возникшей паузой, Одри бросилась к тому месту, где валялся пистолет Гарланда.
Гарланд, по счастью, еще не успел прийти в себя. Он, правда, уже поднялся на четвереньки, но при этом угодил в кактусы и снова упал, и теперь пытался вытащить застрявшие в ладони колючки.
Одри как раз отыскала пистолет Гарланда и подобрала его, когда на арену боевых действий ворвался Чарли.
Подбегая, Чарли видел, как Одри спряталась за коровой и как Гарланд выхватил пистолет, и на бегу достал свой “кольт”. Конечно, Чарли понимал, что ему не под силу соревноваться в быстроте и меткости с профессиональными стрелками, но разве у него оставался выбор? Да, он, Чарли, – музыкант, а не гангстер, но, если нужно, он не задумываясь выйдет один против целой банды, особенно если речь идет о безопасности Одри. Если у него есть хоть один шанс, чтобы помочь ей, он использует его. Ни единого шанса не оставляют себе только трусы.
Чарли на ходу взвел курок. Эх, только бы ему не задеть Королеву, а еще хуже – Одри. Последняя мысль охладила пыл Чарли, и он опустил свой “кольт”, ограничившись лишь сильным пинком в живот Лютера, мимо которого он пробегал. Убедившись в том, что противник на какое-то время выведен из строя, и прихватив его пистолет, Чарли бросился дальше, туда, где возле изгороди стояла Одри, склонившаяся над Гарландом. Темноволосый негодяй понемногу приходил в себя. Он негромко скулил, пытаясь стереть рукавом молоко с лица. Вид у Гарланда был смешной и даже какой-то жалкий.
– Дубина! – гневно воскликнула Одри. – Как ты смеешь пугать мою корову?
– Одри!
Она искоса взглянула на Чарли, но, похоже, никак не среагировала на его появление, поскольку все ее эмоции, все чувства были поглощены сейчас другим. Она сказала только: “А, привет, Чарли!» – и продолжила отчитывать Гарланда:
– Дикобраз! Койот паршивый! Готова биться об заклад, что вы с дружком из этой шайки, что орудует в наших местах. Петля по вас, мерзавцам, плачет, вот что я скажу!
Она рассеянно посмотрела на Чарли, а затем вдруг, осененная новой мыслью, закричала:
– Точно! Эти двое – из тех, что подстрелили вас в ту ночь, Чарли! Даю голову на отсечение – это они!
