– Простите меня, Одри.
– П-п-простить?
Чарли слышал стук ее сердца, и ему нестерпимо хотелось броситься на колени и попросить ее руки. Вот так, не больше и не меньше. Ведь рядом с этой девушкой ему было хорошо и спокойно, как никогда. Может быть, только в детстве было так хорошо.
Да, она была для него всем на свете, его маленькая фея, его чудесная Одри.
“Глупый, глупый я сукин сын”, – одернул себя Чарли.
– Ч-чарли…
– Да, Одри, – вымолвил он в ответ непослушными губами.
– Пожалуйста, не нужно просить прощения.
Чарли глубоко вздохнул. Он прекрасно понимал, что за словами Одри не прячется никакой намек, она была слишком чиста, чтобы так играть словами. Она оставалась наивной, несмотря на все свое желание стать похожей на своих сверстниц из далекой Джорджии. Понимать-то он, конечно, это понимал и все же на какое-то мгновение едва не подумал об Одри хуже, чем следовало бы. Наконец Чарли собрался и ответил – почти спокойно:
– Джентльмену не пристало так целовать девушку, мисс Адриенна.
Она с трудом сглотнула и вскинула на него глаза.
– Да, это просто подло – так целовать вас, мисс Адриенна, – убежденно повторил он.
– Подло? Это еще почему? – удивленно спросила Одри.
– Да уж поверьте мне на слово. Джентльмен не должен целовать девушку так, как это сделал я. Не должен.
Трудно было понять, кого убеждает сейчас Чарли – Одри или самого себя.
Одри отняла голову от груди Чарли, а затем и вовсе отступила. Чарли поднял глаза и встретил ее взгляд – одновременно смущенный и огорченный.
– Но мне было так хорошо, Чарли.
– Мне тоже.
Во взгляде Одри появилось недоумение, и Чарли поспешил пояснить.
– Понимаете ли, мисс Адриенна, таковы правила, – тихо сказал он.
Чарли и самому хотелось бы поверить в эти правила, но все его тело сопротивлялось, не хотело расставаться с телом Одри.
– Правила? – растерянно переспросила Одри.
– Ну да. Правила приличия. Видите ли, как бы ни было приятно целоваться, но это в обществе считается неприличным… И я просто не имею права демонстрировать свои чувства…
– Не имеете права?
– Не имею.
– А почему?
– Потому что мы с вами не женаты, вот почему, мисс Адриенна. К тому же мы не только не женаты, но даже не обручены. И… – Он набрал в грудь побольше воздуха: – И я не могу вам предложить руку и сердце, потому что мне нужно сначала позаботиться о своих друзьях, а уж только потом думать о том, как устроить собственную жизнь. Итак, еще раз повторяю: я вел себя так, как настоящий джентльмен не должен вести себя с девушкой, и потому прошу вас простить меня.
Одри сначала улыбнулась, потом нахмурилась и сказала:
– Чушь.
– Чушь? – поразился Чарли.
– Чушь, – повторила она. – Все, о чем вы говорите, Чарли, – чушь. А о моих чувствах почему вы не подумали? Конечно, я понимаю, что такой джентльмен, как вы…
– Я вел себя вовсе не как джентльмен, Одри.
– Чушь, чушь. Я же сама поцеловала вас. Вы что, забыли? Я же сама, первая поцеловала вас.
Ситуация начинала ускользать из-под контроля, но у Чарли уже просто не оставалось сил, чтобы начать все сначала.
– Мисс Одри… – начал он, но она тут же перебила его:
– Вот что, Чарли… То есть, мистер Уайлд. Я же все понимаю. И вы все понимаете. Вы – настоящий джентльмен, в этом нет сомнений. – Улыбка сошла с лица Одри, ее тонкие брови озабоченно сдвинулись. А мне, конечно, еще далеко до настоящей леди. Ведь, чтобы стать ею, мало лишь носить туфли.
Она опустила глаза, посмотрела на кончики туфель, выглядывающие у нее из-под подола, и нахмурилась еще сильней.
– Да при чем здесь туфли, мисс Одри”? – с отчаянием возразил Чарли.
– Как это при чем? Очень даже при чем, мистер Чарли Уайлд. Стала бы я носить эти колодки, если бы они были ни при чем! Настоящая леди всегда должна быть в туфлях, – отчеканила она, словно библейскую заповедь.
– Да нет же, мисс Адриенна! Вовсе не платье и не туфли делают женщину настоящей леди!
– Чушь!
– Нет, не чушь! – Чарли начинал раздражаться так же быстро, как и Одри. – Поймите же – внешний вид ничего не решает! И что хорошего в вашем желании походить на леди из далекой Джорджии? Да ничего! Глупость это, вот и все!
Одри выпрямилась, подбоченилась и сердито посмотрела на Чарли.
– Глупость? Хорошенькое дело! Сначала вы говорите мне, что я не похожа на леди, а когда я начинаю доказывать вам это, вы утверждаете, что все это глупость! А кто хотел видеть меня похожей на настоящую леди?
– Да уж не я! Я вам такого не говорил!
– Говорил! – Нет! – Да!!!
– Нет!!!
Чарли понял, что запутался, и замолчал. Да и что толку говорить – разве ее переспоришь?
Однако ему очень не хотелось уходить, закончив разговор на этой ноте. Это было бы ошибкой – и серьезной ошибкой.
– Мисс Одри, – снова начал он, – послушайте еще раз. Я сказал только то, что на самом деле хотел сказать. Простите меня за то, что я так поцеловал вас. Я не должен был этого делать. Простите, не сдержался.
Одри какое-то время молча смотрела на него, а потом ее лицо просветлело. Еще секунда, и на губах Одри заиграла улыбка.
– Чушь! – с чувством сказала Одри. Она произнесла это словечко радостно и легко. – И я докажу вам это, мистер Уайлд, – решительно продолжила Одри. Чарли только тряхнул головой. – Конечно, вы, как джентльмен, не можете не соблюдать своих правил, потому и просите прощения, хотя никакой вины за вами нет. Извиняетесь, несмотря на то, что это я первой поцеловала вас.
Чарли понял, что спорить с ней бесполезно.
– И должна вам заметить, что я за собой никакой вины не чувствую, – закончила Одри.
– Н-но почему, мисс Адриенна? – растерянно спросил Чарли.
– Потому, что вы мой сказочный принц, Чарли! Час от часу не легче!
– Да, вы мой сказочный принц, – убежденно повторила Одри. – А я – ваша принцесса.
Она повернулась, собираясь идти в дом, и добавила:
– И я докажу вам это, мистер Чарли Уайлд. Дайте только срок.
Прошло немало времени, пока Чарли доплелся до конюшни, – ноги совершенно не слушались его. Он прислонился к стене и протяжно, глухо застонал.
Стоявший в своем стойле мул Герцог, очевидно, был одарен музыкальным слухом. Он послушал немного, тряхнул головой и принялся вторить Чарли.
Проводив двоих джентльменов, отправившихся выполнять одно деликатное поручение, Фермин Смолл поудобнее устроился на стуле и взялся за перо. Он долго и старательно писал, а покончив с этим занятием, удовлетворенно откинулся на спинку стула. В это время мимо окон его конторы проехали музыканты из духового оркестра города Америка-Сити, и Фермин проводил их пристальным взглядом, в глубине которого затаилось злорадство.
