Читаем без скачивания Тайны городов-призраков. - В Бацалев

Известна великая жадность Николая I к древним сокровищам, которые он давным-давно особым указом повелел считать своею собственностью, дабы они "пополняли и обогащали музеум Эрмитаж". Царь выделил три тысячи целковых на раскопки. Руководителем раскопок назначили Павла Михайловича Леонтьева, 30-летнего профессора Московского университета кафедры римской словесности и древности. По счастливому совпадению, Павел Михайлович оказался не только знаком с мнением И.А. Стемпковского, но и разделял его. И не только по вопросу раскопок Танаиса.

Впрочем, в добавление к высочайшему разрешению раскопать городище под Недвиговкой, государь повелел, "что посему главная цель всех предпринятых разысканий состоит в открытии художественных произведений древнего искусства", и прямым текстом передал через Перовского: копай курганы.

Законопослушный П.М. Леонтьев приступил к раскопке курганов. И ему страшно не повезло! В отличие от крымских и курганов Черноморского побережья Кавказа, в отличие от курганов царских скифов, курганы меотов и сарматов оказались разграбленными целиком. Пустые Ростовско-Таганрогские курганы только отняли время.

У Леонтьева чесались руки на городище, а его заставляли копать и копать курганы. И в один прекрасный момент Павел Михайлович понял вдруг, что самодержец не удовлетворится его отчетом о том, как группа археологов натыкается на пустоту в одном кургане, другом, третьем. Гнев государя ему обеспечен в любом случае.

А семь бед — один ответ. И Леонтьев снимает часть рабочих с курганов и бросает их на раскопки городища Недвиговки. Таким образом, Нижнее Подонье обрело, наконец, заботливого раскопщика и честного историка. Потом Леонтьев станет знаменитым первооткрывателем Танаиса, а пока он самовольно закладывает первые раскопы на городище, которое предположительно может быть Танаисом. Получая отрицательные результаты с курганов, которые все еще продолжает раскапывать, Павел Михайлович бросает на городище все новые и новые силы. Наконец, расстановка сил уже стала такой, что все основные группы рабочих трудились на городище.

Силы нужны были колоссальные. Ведь городище 225 х 240 метров, что составляло более 10 тысяч квадратных сажен, требовало не только затрат физического труда, но и умных рук, вдумчивой лопаты. Тем более что, едва появились первые результаты раскопок, они оказались тоже не подарком. Вместо цветущего древнего греческого города Леонтьев раскопал примитивную керамику, изготовленную без гончарного круга, грубую и невыразительную; раскопал кривые стены из необработанного, необтесанного камня, сложенные без всякого учета хоть каких-нибудь греческих традиций или законов строительства. Вместо мощных городских стен толщиной хотя бы метра три — какой-то столь же примитивный вал из мелких камней, на крепостную стену совсем не похожий.

Павел Михайлович догадывался, что попал на позднейшее строительство, что оно может и не иметь отношения к грекам, поскольку осуществлялось в те времена, когда в городе (или на остатках погибшего города) могли жить какие-нибудь кочевники, которые к строительству никогда не имели отношения, так как жили в кибитках, ели и спали у костра. Но подобная неудача заставила его содрогнуться: все обстоятельства, словно сговорившись, были против полномасштабных и планомерных работ. Не везет так не везет — вот и весь сказ. Найдены, правда, некоторые предметы и монеты. Но, во-первых, среди них нет ни одного, и ни одной старше I века н. э. А во-вторых, где чернолаковая и краснолаковая керамика? Где античный размах? Понятно, что не Афины, понятно, что отдаленная северная глушь, но убожество ведь тоже имеет свои пределы. А он-то ожидал откопать — ну, пусть не шедевры античного искусства, но хоть одну мраморную колонну, один фриз!

Разочарованный П.М. Леонтьев делает категорический вывод: это не Танаис. Но тут ему доносят: нашли осколки мраморной плиты с надписью. Потом — другую надпись. Сомнения исчезли. Да, оказалось, Танаис был такой, и только такой. Плита была вделана в стену башни и найдена под землей, среди обломков этой самой башни, в развалинах. И надпись на плите гласит: восстановлена башня и часть стены во времена царя Котиса III, восстановлена в таком-то году стараниями такого-то.

Радость открытия — радостью, но разочарование осталось. И Павел Михайлович, размышляя о том, почему ожидания и действительность так сильно расходятся, хватается за спасительную мысль: ведь Страбон написал, что тот, прежний Танаис был разрушен боспорским царем Полемоном в самом конце I века до н. э. Значит, этот Танаис, город, рожденный лишь в I веке новой эры, взял от прежнего только имя. "Уже одна кладка стен из необтесанных камней и чрезвычайно небрежная вполне убеждает, что тот Танаис, развалины которого мы имеем в Недвиговском городище, не только не есть греческий город хорошего времени, но и вообще не есть чисто греческий город. Греки никогда, ни даже в византийское время, не строили так дурно", — написал потом Павел Михайлович. Это не тот Танаис, не полемоновский. О послепо-лемоновском Танаисе не говорит ни один древний автор. И хотя раскопки доказали, что он все же существовал, следует думать, что тот Танаис, который был разрушен Полемоном, был где-то в другом месте.

И Леонтьев засел опять за книги древних авторов — Страбона и Птолемея. Павел Михайлович принялся систематизировать все свои знания о древностях Нижнего Подонья. Затем он переправился через Мертвый Донец и внимательно осмотрел все то, что осталось не изученным Стемпковским в его поездке 1823 года. А это — курганы "Пять братьев" в окрестностях станицы Елисаветовской и прилегающие к ним территории.

Археолога ждал успех на этом поприще: он нашел неизвестное городище! По площади оно превышало Недвиговское и было обнесено двойным валом. Он сделал пробные раскопы. Они, конечно, не доказали, что вновь обнаруженное городище есть дополемоновский Танаис, но там Павел Михайлович обнаружил тоже черепки амфор, другие греческие веши, а также мелкие золотые и серебряные украшения.

Отчитываясь о проделанной работе, Леонтьев не утверждает категорично, что нашел первый Танаис, но оставляет для этого заключения вполне реальную

возможность.

И ровно на сто лет порождает заблуждение о двух Танаисах! Танаис, открытый в Недвиговке Стемпковским и раскопанный Леонтьевым, ученые окрестили Танаисом Младшим.

В 1867 году, через 12–13 лет после раскопок Леонтьева, Императорская Археологическая комиссия решила возобновить изучение Недвиговского городища. Раскопки возглавил представитель комиссии барон фон Тизенгаузен. Впрочем, копать он должен был не столько в Недвиговке, сколько все в тех же курганах, чтобы добыть новые драгоценности и "высокохудожественные изделия древних мастеров" для Императорского Эрмитажа.

Владимир Густавович Тизенгаузен позже прославился именно находками в курганах. Еще он стал одним из ведущих специалистов по восточным монетам, написавшим несколько книг. Он раскопал богатые курганные погребения "Семь братьев" недалеко от Анапы.

В Недвиговке же Тизенгаузену вместо золотых украшений попадались то каменные грузила рыбаков, то зернотерки, то примитивные горшки из черной глины. Прежде всего сам считая свою работу полной неудачей, Владимир Густавович лишил науку подробного отчета об этих раскопках, потому что в сводном отчете Археологической комиссии, скрупулезно переписав чужие отчеты, своему уделил всего несколько строк.

Не обошлось и без курьезов.

В конце 1860-х годов при строительстве участка железной дороги Ростов — Таганрог рабочие, занимавшиеся ломкой камня в районе Недвиговки, но ничего не знавшие об археологических раскопках Танаиса, открыли его заново. Сообщение об этом появилось в 1869 году в "Донских новостях", а затем и в петербургских газетах. Там говорилось о гигантском подземном ходе, который вел то ли на ту сторону Дона, то ли в Азов. Говорилось о кладе, состоявшем из нескольких фунтов золотых монет и золотого венка. Председатель Археологической комиссии граф С.Г. Строганов имел по этому поводу переписку с наказным атаманом Войска Донского М.И. Чертковым. Чертков, в свою очередь, направил в Недвиговку с проверкой директора новочеркасской гимназии Робуша и художника Ознобишина. Те доставили в Новочеркасск обнаруженные при камнеломных работах танаисские надписи, а на месте обследовали "подземный ход", оказавшийся водостоком из города в реку. Слухи о золоте тоже оказались преувеличенными настолько, что их можно было считать чистым враньем.

Тем не менее, зная, что слухи не возникают на пустом месте, Археологическая комиссия опять шлет своего представителя, которым стал Петр Иванович Хицунов, проживавший тогда в Таганроге и уже проводивший раскопки в Крыму и в Тамани, с поручением исследовать Недвиговское городище и "другие древности Дона". Комиссии, шедшей на поводу у алчных императоров, опять захотелось золота для Эрмитажа.