Впрочем, уже через секунду это желание исчезло. А сам аристократ снова заговорил.
— У меня есть медальон. Как только мы доберёмся до моего особняка, я смогу его предоставить.
Я откровенно рассмеялся.
— Действительно? Сначала ты попытался убить меня при помощи ловушки, с которой разберётся и ребёнок. А теперь хочешь убедить, что мне стоит отправиться за тобой во вторую?
Яростно выдохнув, тот с некоторой долей растерянности всплеснул руками.
— Я не знал, кто ты такой. Зато в курсе теперь и готов подтвердить свой статус.
Забавно. Я был далеко не самым лучшим на занятиях по импровизации, которым обучали каждого разведчика. Да и на углублённом курсе, где тренировали офицеров, в десятку лучших тоже не входил. Тем не менее продавить этого конкретного нобиля оказалось несложно.
В целом, я мог играть с его разумом дальше. Но это бы означало, что данные придётся вытаскивать по частям. Используя оговорки и намёки. Тогда как мне хотелось извлечь из этого поединка максимум. К тому же, как только разум аристократа немного успокоится и отойдёт от шока, тот поймёт, что может запросто закрыть этот осколок свёрнутого пространства. И тогда мы окажемся на исходных позициях — посреди дуэльной площадки, где у него будет преимущество.
Пока сознание противника находилось в слишком глубоком хаосе, чтобы тот мог мыслить рационально. Тем не менее, в любой момент ситуация могла измениться. Поэтому я решил перевернуть шахматную доску, обеспечив тому ещё одну порцию изумления.
— До сих пор не понял? Перед тобой претор Корпуса Эгиды. Что-то подсказывает — ты должен понимать, что я имею в виду.
Пару секунд тот молчал, смотря на меня с открытым ртом. Потом как-то совсем растерянно моргнул.
— Врата не были открыты. Сюда никто не может войти. И выйти тоже никто не в состоянии. Ты не можешь быть…
Сделав шаг в его направлении, я рявкнул, перебивая дворянина.
— Как видишь, смог. Теперь я здесь. И хотел бы услышать всё, что ты знаешь.
Подобравшийся к противнику Ровер тихо зарычал. Намекая, что лучшие переговоры — беседа с чашей из черепа убитого врага. Желательно около потрескивающего дровами камина.
Мельком глянув на пса, я на долю секунды задумался о том, откуда он вообще взял эту аллегорию. Но уже в следующее мгновение перевёл взгляд на опять заговорившего Цурабова.
— Я не понимаю. Если ты здесь, то где все остальные? И что это? Карательная операция? Спасательная миссия?
После того, как я уловил плетение, что использовал ранее Корпус Немезиды, а здесь применяли мертвоборцы, уверенность в наличии Стражей была почти стопроцентной. Но вот чего я не предполагал — так это того, что тут до сих пор хранят память о Корпусе. Более того, неплохо представляют себе, что это такое и как мы обычно действуем.
— Это последнее, что должно тебя волновать. Ты используешь навей. Планировал принести в жертву русалу. Предал устав Корпуса. Хочешь остаться в живых — говори.
Мои собственные возможности сейчас тоже были изрядно ограничены. Тем не менее я хорошо чувствовал зашкаливающий уровень шокированного удивления. Противник так и не пришёл в себя. С каждой секундой нашего разговора всё глубже погружаясь в хаос собственных мыслей.
— Говорить о чём?
Пожав плечами, я продвинулся ещё на один шаг вперёд, оказавшись ближе к нему.
— Например, о том человеке, который вами управляет. Ради чего он решил использовать силу навей в своих личных целях. Кто он такой? Чего вы добиваетесь?
Цурабов тяжело вздохнул. Смотря на меня так, будто увидел своего давно погибшего прадеда, который внезапно зашёл в гостиную и попросил сделать ему чай.
— Ты же понимаешь, что я не могу?
Сначала мне показалось, что противник использовал обычный оборот речи. А потом Ровер продемонстрировал сияние его энергетической структуры, на фоне которой отчётливо выделялись серебристые нити ментальной лигаты. Той самой, которая могла налагать ограничения на темы беседы. По крайней мере, если ты говорил с человеком, у которого не имелось специализированного артефакта.
Удобная штука. Порой, крайне необходимая. Но сильно мешающая, если ты выступаешь в роли стороны, которой требуется разговорить условного пленного.
— Ты наверняка знаешь, как обойти запрет.
Сейчас, когда я не мог полноценно работать со своей собственной Изначальной силой, возможности Ровера стали настоящим подарком. Если эйдосы тех шестилапых тварей, что обитали здесь раньше, были лишь максимально эффективными убийцами, то с псом ситуация была иной. Фактически, он уже обладал примитивным разумом. А между нами сформировалась устойчивая энергетическая связь. Что позволяло мне использовать некоторые плетения.
Тхнически этим занимался сам боевой зверь. Я всего лишь отправлял ему конкретную схему и при помощи мыслеобраза показывал, как именно её нужно реализовать. После чего тот приступал к делу.
Естественно, существовали комплексы плетений, позволяющие заблокировать использование внутри свёрнутого пространства, всех вариантов применения силы, в том числе и при помощи эйдосов. Более того — это можно было провернуть даже с текущим вариантом. Достаточно было лишь внести небольшие изменения в его конструкцию. Но, судя по всему, о существовании эйдосов Цурабов не подозревал. И уж тем более не понимал, какие возможности они могут дать Пробуждённому.
Посмотрев на меня, аристократ вдруг усмехнулся.
— Не знаю, кто ты на самом деле такой. Но пугать меня старыми легендами, было ошибкой.
Учитывая, что я прекрасно видел его эмоциональный фон, последняя фраза звучала чистейшей бравадой. Если бы не одно, но — настроение Пробуждённого и правда резко изменилось. А в следующую секунду он ударил. Используя ещё одно плетение, созданное специально для работы в свёрнутом пространстве.
Этот сын пустотного дракона оказался не так уж прост — несмотря на весь свой шок, щедро перемешанный со страхом, всё это время прорабатывал резервный вариант. И благополучно воспользовался им, как только энергия внутри осколка пространства стабилизировалась.
В этот раз всё было иначе. Он не стал использовать Изначальную силу в её чистом виде. Учёл свою предыдущую ошибку. Вместо этого пошёл совсем иным путём.
Ровно тридцать земляных големов. Именно столько бесформенных массивных фигур выросли над горным склоном. В данном конкретном случае, они по большей части состояли из камня. Но на их возможности это никак не влияло.
— И что теперь, претор Корпуса Эгиды?
Противник ехидно улыбнулся.
— Снова выкинешь хитрый фокус? Сделаешь так, что тебя не тронут?
Судя по всему, Цурабов либо точно знал, либо догадывался о схеме распознавания «свой — чужой». При этом, прекрасно понимая, что на подобные конструкции это не распространяется. Как минимум, по той причине, что для
