Нитей! — его крик разнёсся по полю боя.
Я начал двигаться, уклоняясь от проволок. Они скользили, разрывая воздух, оставляя тонкие, болезненные порезы на моей коже. Дыхание стало сбитым, а вокруг уже виднелись кровавые следы.
Молнии заискрили в моих ладонях, собираясь в вихрь, который постепенно разрастался.
— Молниеносное Торнадо!
Разряды молний, подобно хищным существам, устремились к противнику. Кетсу пытался отбивать их мечом, уворачивался, но каждый удар приближал его к поражению. Его одежда тлела, кожа покрывалась ожогами.
Его дыхание стало рваным, но ярость в глазах всё ещё не угасла.
— Ты… жалкий… ублюдок… — прорычал он, шатаясь.
Кетсу вытянул свой меч, и мгновенно вокруг него завихрилась густая, удушающая аура. Это было как дыхание самой смерти, заполняющее пространство.
— Кровавый Вуду! — взревел он, бросая Нуибари в мою сторону.
Я едва успел уловить движение. Иглообразный клинок пронзил моё плечо, оставляя за собой вспышку острой, режущей боли. Стиснув зубы, я схватил рукоять, чтобы остановить лезвие, не давая ему проникнуть глубже.
Кетсу ухмыльнулся, его лицо озарилось удовлетворением.
— Вот ты и попался… — он прошептал, наслаждаясь зрелищем крови, стекающей по проволоке.
Боль была сильной, но ярость перевешивала её. Я посмотрел ему в глаза, полные триумфа, и хрипло произнёс:
— Нет, это ты попался.
Мои руки начали двигаться, складывая печати с бешеной скоростью.
— Электрический Заряд!
Молния рванула по стали меча, как разъярённый зверь, направляясь к Кетсу. В мгновение ока его тело содрогнулось, пойманное в ловушку электрического поля. Он заорал, его лицо исказилось от боли, а мышцы сводило судорогами.
Я увеличил поток чакры, доведя напряжение до предела. Его крики стихли, а через мгновение обугленное тело Кетсу рухнуло на землю, недвижимое.
Тяжело дыша, я опустился на одно колено, стараясь унять дрожь в руках.
"Половина чакры исчерпана, но я ещё держусь…"
Резким движением я сорвал остатки разорванной одежды и бросил их на землю. Смысл скрываться отпал — враг был повержен, но битва не закончилась.
Мои сенсорные способности вдруг уловили мощный поток чакры, накатывающий, словно лавина. Она была настолько плотной, что кожа покрылась мурашками.
Я поднял взгляд в сторону, откуда исходила эта сила, и замер.
На другом конце поля боя, окружённая багровым сиянием чакры, стояла фигура. Её очертания напоминали зверя, чьё тело было обрисовано зловещими линиями. За её спиной извивался хвост из чистой энергии, а воздух вокруг дрожал от напряжения.
— Джинчурики Трёххвостого… Ягура… — прошептал я, чувствуя, как каждая клетка моего тела напряглась.
Сила, исходившая от него, была чудовищной. Я ощущал её тяжесть, как физический удар. Это было что-то, чего нельзя было игнорировать — само воплощение ужаса на поле боя.
Глава 39: Конец миссии в Киригакуре
“Справится ли Мэй?”
Этот вопрос сверлил мой разум, пока я лихорадочно обдумывал возможные планы. Если что-то пойдёт не так из-за моего присутствия, если Мэй погибнет, Коноха лишится ключевого союзника в лице Тумана. Это не только нарушит баланс сил, но и создаст серьёзные проблемы в будущем.
У меня оставался один туз в рукаве — техника, которую я приберёг специально для таких критических случаев. Вливать в неё остатки чакры — риск, но выбора не было.
Глубоко вздохнув, я прогнал страх, заставляя своё тело двигаться. Я бросился вперёд, прорываясь через хаос битвы к месту схватки. Даже на расстоянии я видел, как Мэй доминирует, но её преимущество было хрупким. Если Ягура выпустит второй хвост, всё может измениться.
Приблизившись на расстояние около ста метров, я отдал приказ ближайшим союзникам защищать меня. Сконцентрировавшись, я сложил несколько печатей, затем ударил ладонью по земле.
От моей руки начали расходиться светящиеся символы, образуя печать. В следующее мгновение вокруг Мэй и Ягуры поднялся голубоватый барьер, словно прозрачный купол, охвативший радиус в сто метров. Вспышки багровой чакры Ягуры, свидетельствующие о формировании второго хвоста, тут же остановились.
— Теруми-сан! Не позволяйте ему часто бить по барьеру! — закричал я, скрываясь за собственным защитным куполом поменьше, который изолировал меня от внешних угроз.
— Поняла! — коротко отозвалась Мэй, продолжая атаковать противника.
Этот барьер был древней техникой клана Узумаки, созданной специально для подавления хвостатых. Он поглощал чакру, передаваемую Биджу своим Джинчуурики, не позволяя им разгуляться. Мне повезло, что Ягура был Джинчурики Трёххвостого, и его трансформация пока ограничивалась только одним хвостом. Против Четырёххвостого или более мощного противника я бы просто не выдержал.
Единственной проблемой оставались ниндзя, пытавшиеся атаковать барьер снаружи. Но техники ранга B были бессильны против столь мощного барьера, а мои союзники быстро успокаивали особо настойчивых врагов, осознав важность защиты барьера.
Внутри же Ягура окончательно потерял рассудок. Его водные техники обрушивались на всё вокруг, превращая землю в болото, разрывая стены и создавая хаос. Мэй парировала его атаки своими техниками Лавы и Кипения, искусно ограничивая его подвижность. Я с восхищением наблюдал за её мастерством, хотя большую часть времени был занят поддержанием барьера. Даже с моими увеличившимися запасами чакры это требовало невероятной концентрации. Я знал, что смогу удерживать его не дольше тридцати минут.
Наконец, спустя двадцать минут схватка подошла к своему завершению. Мэй нанесла завершающий удар одной из своих мощнейших техник, уничтожив Ягуру. Его тело рухнуло на землю, а багровая чакра рассеялась. Она стояла на грани изнеможения, но всё ещё держалась с поразительным достоинством.
— Можешь снимать барьер, Намиказе-кун, — сказала она, глядя на меня с лёгкой улыбкой.
Я кивнул и прекратил подачу чакры. Барьер исчез, как утренний туман. Внезапно на поле боя воцарилась тишина. Осознание поражения накрыло противников, и вскоре их оставшиеся силы сдались. В рядах сопротивления начались ликования. Чоджуро также выполнил свою задачу, но Райге удалось бежать.
В следующие недели я остался в Киригакуре вместе с Шикаку и другими шиноби Конохи, пока Мэй не завершила установление контроля над деревней. После того как она официально стала Мизукаге, был подписан договор о мире и взаимопомощи между Киригакуре и Конохой.
“Сарутоби, вероятно, будет доволен этим. Он стремится к миру и урегулированию конфликтов между деревнями, иногда идя на серьёзные уступки. Так было, например, в инциденте с похищением Хинаты, когда он согласился отдать Хизаши ради избежания войны.
Это, конечно, похвально, но иногда он заходит слишком далеко, прощая то, что прощать не следует… будь то действия Орочимару или интриги Данзо.
Через две недели должен начаться экзамен на чунина, и я должен сделать всё, чтобы один старый параноик "героически" погиб в бою с врагами…”
После возвращения в Коноху нас направили в страну Волн. Как только мы пришвартовались, мне поступил приказ от Хокаге. Команда номер семь
