— Это, кажется, моя задача, — напомнил Генри, — и знаешь, я не сильно горю желанием идти на убийство.
— Это может быть несчастный случай. Мне плевать, что это будет, главное — её смерть. Работай, — она сбросила вызов, даже не прощаясь.
С каждым днём в этой хрупкой девушке всё крепла уверенность в собственном превосходстве, с каждым днём она всё больше убеждала себя, что должна владеть всем, чем владеет сейчас Джозеф, она заслужила.
Видя состояние мужчины, Эклен мысленно пересчитывала его миллионы и думала, с какой страны начнёт путешествовать. Джо был похож на бледную тень, его жизнь свелась к алкоголю, курению, поездкам по моргам и больницам. Он был всё меньше похож на себя и отдалялся от реальности в мир своих воспоминаний. Габриэль неоднократно слышала, как во сне он зовет Миа, громко кричит, а затем долго ходит по квартире туда-сюда. Ему явно осталось немного до сумасшествия.
Габриэль допила вино и поставила на место пустой бокал — она обязана получить всё, она достойна этого.
Стоивший всё это время за дверью, Франклин приложил ладонь к губам. Он случайно услышал крик из комнаты девушки, что всё это время жила здесь, и наткнулся на такую ужасную информацию.
Мальчик не знал, как ему поступить, что делать дальше, как себя вести. Он быстро направился к себе в комнату и плотно закрыл дверь. Нужно было думать, чем он и занялся, ходя от стены к стене. Его детское сознание не хотело принимать информацию, он боялся, но был точно уверен, что нужно рассказать брату всё. В этом как раз и состояла главная проблема — Джозеф его избегал, он вообще избегал всех, проводя время в своём кабинете или спальне. Это был не тот Джо, к которому Фрэнк привык, на которого равнялся, он стал другим, не смеялся и мало говорил.
Присев на край широкой кровати, Фрэнки поболтал ногами и решил, что в любом случае расскажет всё. Он не может скрывать то, что услышал, это касается Джо, Миа, это касается того, что будет в будущем. Франклин взял телефон и посмотрел на время — кажется, он собрался считать часы до возвращения брата.
***
Глядя прямо перед собой, Джо сидел в своём кабинете и ждал, когда, наконец, закончится этот чёртов рабочий день. Он устал от бесконечно рутины, он устал от бесконечных страхов и полного непонимания окружающего мира. Люди пытались помочь, а казалось, что настроены против него. Мужчина уверенно отталкивал руки помощи каждого, ему мог помочь один человек, но этого человека не было рядом на протяжении вот уже почти двух месяцев.
Снова одни и те же мысли — он не мог ничего поделать с собой. Даже Мишель Уолтер, которая чувствована себя ничуть не лучше, нашла в себе силы приехать вчера и, увидев мужчину, лишь покачала головой и оставила визитку психолога. Джо чувствовал себя безвольным слабаком, но всё равно каждый вечер заходил в гардеробную и обещал, что это последний раз. Не так страшно нарушать обещания, данные самому себе.
Без стука в кабинет вошла Моргана, на которой в последнее время не было лица. Её телефоны обрывали самые разные люди, желавшие купить акции компании, а она не могла спать спокойно, понимая, что лучший друг хочет загубить дело своей жизни. Да что там говорить, это дело и её жизни тоже. Сколько ночей они провели с Джо в стенах совсем маленького офиса, который он арендовал с самого начала, продумывая каждый шаг. Они пили растворимый кофе из пластиковых стаканов, считали каждый цент и радовались лишнему доллару в прибыли. А теперь Морган рушил всё на глазах.
— Я хочу с тобой поговорить, Джо.
— Ты всегда говоришь об одном и том же. Я пас.
— Ты выслушаешь меня, Морган! — уверенно проговорила женщина и села напротив приятеля.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Моё решение не изменится, пойми. Я не могу, не хочу больше.
— Джо, — мягко начала Джобс, — ты пытаешься вероломно иди дальше, не понимая, что всё это время стоишь на месте. Я понимаю, тебе до сих пор плохо, больно, ты потерял близкого человека, но ты жив, слышишь? Жив и должен двигаться дальше. Ты пытаешься похоронить себя заживо, но нужно отпустить прошлое, похоронить свои воспоминания, относительно… — она запнулась. — Миа. Она ушла, Джо, она не смогла принять тебя и твою ошибку. Ты оступился, да, но кто из нас святой?
— Я виноват, — процедил Морган.
— Ты виноват, я не отрицаю, хотя я твой друг, но она даже не соизволила выслушать тебя. Она затеяла какую-то свою игру, прячется от всех… подумай, тебе нужна такая? Я говорила, что она — не твой человек. Прости, но придется сказать, что старушка Моргана была права. Любить нужно взаимно и человека, а ты любишь образ, который придумал сам. Её больше нет, Джо, нет и, наверное, не будет. Она умерла для тебя.
— Нет! — заорал мужчина и вскочил на ноги. — Нет! Она жива! Я найду её! Не смей говорить, что она мертва! Не смей!
— Смею, Джо, — Моргана тоже поднялась, — ты гробишь всё, к чему стремился, ты гробишь самого себя из-за какой-то девки, которая бросила тебя, а теперь играет в обиженную девочку. Она всё время тобой манипулировала, где гарантия, что не манипулирует и теперь? Ты был слеп и сейчас ты слеп. Ты идиот, Морган, ты идиот и глупец. Хватит уже этих дурных поисков, начинай жить. У тебя есть брат, сестра, у тебя есть мать, а ты гоняешься за ней, за той, которая просто сбежала. А ты давай, добивай себя, чего там. Да только через год поймешь, каким был идиотом, а будет поздно. Будешь сидеть ни с чем.
— Заткнись! Что ты вообще знаешь?!
— Что я знаю?! Я знаю, что эта богатенькая дрянь, которую все привыкли холить и лелеять, довела моего лучшего друга! Вот, что я знаю! Она не заслужила такого мужчину, как ты! Очнись, она тебя не любит! Если бы любила, давно бы вернулась!
— Заткнись! — еще громче закричал Джозеф и, схватив со стола тяжелую антикварную пепельницу, запустил в стену. — Заткнись, ты меня поняла?! Выметайся из моего кабинета!
— Ты псих!
— Убирайся!
В следующую секунду громко хлопнула дверь, и мужчина устало упал в кресло главы компании. Он сорвался, не смог, не выдержал. Он тоже человек, у которого есть предел чувств. Джо понимал, что не должен был срываться на Моргане, но всё равно был уверен, что она не имела права говорить о Миа подобное. Его девочка не заслужила такого, она — самое светлое, что было, есть и будет в жизни.
Джозеф привычно перевернул песочные часы и громко выдохнул. Невеселая жизнь. Раньше он мог отвлечь себя от любых проблем работой, погрузиться с головой в дела, забыться в мире цифр и терминов, но не сейчас. Его тошнило от этого кабинета, тошнило от компании и всех сотрудников — всё это зажимало его в тиски и не давало спокойно дышать. Он потерялся. Маленький мальчик, который не знает, куда идти.
Время тянулось как резина. Оно не хотело сдвигаться с мёртвой точки, а только возвращало к былому. Джо снова и снова вспоминал, ощущая тупую боль. Может, все они правы, может, правда, пора прекратить душить самого себя? Но он, кажется, не мог прекратить. Такая боль начина доставлять удовольствие, она становилась привычным состоянием, которое является неотъемлемой частью жизни.
