— Что я чувствую, — медленно проговорил Морган, словно пробуя слова на вкус, — что я чувствую, — он покачал головой и отрешённо улыбнулся. — Знаешь, что я чувствую? Я хочу поскорее сдохнуть.
— Джо…
— Что? Ты хотела знать, что я чувствую. Знай. Я хочу сдохнуть, мне надоела эта чёртова жизнь и всё, что в ней происходит. А знаешь, почему я до сих пор жив? Ты знаешь, почему я не застрелился прямо в этом кабинете или дома в ванной? Да потому что я не могу сдохнуть, не узнав, что с Миа. Если мне скажут, что она счастлива без меня, я пойду и застрелюсь, если мне скажут, что она… — голос дрогнул. — Если скажут, что она мертва, я застрелюсь. Если я узнаю, что ей нужна моя помощь, я помогу ей, а потом всё равно застрелюсь к чёртовой матери, потому что знаю, что она меня не простит, — он ударил кулаком по столешнице и уронил голову на руки, до боли закусив губу.
— Джо, — Моргана сжала руку мужчины, — пожалуйста, не говори так, не нужно. Я боюсь за тебя.
— Чего за меня бояться…
— Всё образуется, верь мне.
— Да, я знаю, — Джозеф говорил абсолютно спокойно, — я нажму на курок, и всё образуется.
— Господи… что ты такое говоришь?
Мужчина лишь пожал плечами. Ничего такого он не говорит, самые обычные вещи, то, что он чувствует. Откинувшись на спинку кресла, он посмотрел в окно — на улице продолжался снег. Сейчас всё могло быть по-другому, они с Миа могли бы греться у камина в Швейцарии, пить горячий глинтвейн и знать, что они есть друг у друга. Они могли быть женаты.
— Когда я избавлюсь от… этого? — мистер Морган обвел взглядом кабинет.
— В январе, я не вижу смысла делать… — женщина на секунду запнулась, затем тихо произнесла: — это сейчас. После праздников ты можешь смело рушить свою жизнь.
— Ура, — Джо фыркнул. — А сейчас прости, Моргана, я хочу закончить все дела.
Покачав головой Моргана покинула кабинет лучшего друга, чувствуя, что он уже не друг, а если и друг, то точно не лучший. Он окончательно отдалился и ушёл в мир своей боли. Она не могла его винить, но и поделать ничего не могла.
А Джо сидел и смотрел в окно. Наверное, глупо заканчивать именно так. Он всегда говорил себе, что выхода нет только из гроба, значит, гроб в данной ситуации — лучший выход.
***
Смена Миа завершилась и она смахнула с лица волосы, облегчённо вздыхая — наконец-то. Выходной выпал на Рождество, а значит, целый день она проведёт наедине с собой и своими невесёлыми мыслями. Раньше всё было по-другому. Девушка помнила, как они праздновали Рождество семьёй: они с Элиотом и отцом наряжали ёлку, а Мишель сама готовила праздничный ужин, не доверяя столько ответственное занятие кухарке. Сочельник неизменно заканчивался старым фильмом, какао и зефиром, каждый член семьи делился тем, что стало лучшим в уходящем году. Это была маленькая традиция семьи Уолтер. Утро всегда начиналось с подарков, с завтрака, который Мишель также всегда готовила сама, а затем они гуляли по Белвью, независимо от погоды.
Лишь предыдущий год изменил эту традицию для Миа, прошлое Рождество она встретила с Джо. Он увёз её в Швейцарию, где снял уютный домик среди снегов и мороза. Они вместе наряжали ёлку, радуясь, словно маленькие дети, строили планы на будущее и целовались, наслаждаясь тем, что никто не сможет им помешать. Наверное, за повторение того вечера девушка отдала бы всё, что сейчас имеет.
Она уже собиралась одеваться, когда заметила Кевина, что нарочито медленно расставлял стаканы. Они не разговаривали с того самого раза, как она сказала, что не хочет его любви. Кевин явно обиделся, демонстративно уходил, когда была возможность, и заставлял девушку чувствовать себя последней дрянью. Ми понимала, что очень виновата, именно поэтому подошла ближе и несмело прикоснулась к руке парня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Чего тебе? — грубо бросил Торн. — По-моему, ты всё сказала.
— Я знаю, но… прости меня. Я не могу быть с кем-либо. Не сейчас.
— Зато ты прекрасно могла спать с Кларком! — ядовито бросил Кевин и, сузив глаза, посмотрел на Миа. — Я не хочу с тобой разговаривать, Фиби, не хочу. Ты эгоистичная, да ты просто отвратительная! Ты строишь из себя такую милую и хорошую, рассказываешь о какой-то безумной любви, а сама… — на лице читалось лишь отвращение. — Определись уже, чего ты хочешь.
— Кевин, ты не понимаешь, — девушка готова была плакать, но держалась из последних сил, — ты не знаешь ничего обо мне. Ты судишь меня за то…
— Чего не было? — Кев фыркнул. — Все слышали, что было, поверь мне.
— Я просто хотела попросить прощения, — тихо проговорила девушка, разглядывая невзрачные стены кухни, на которой было непривычно тихо и холодно. — Прости, Кевин, я обидела тебя. Я не знаю, что ты сейчас чувствуешь, но поверь, мне гораздо больнее.
— В каком месте тебе больнее?
— Мне изменил жених за несколько дней до свадьбы, — Миа устало села на стул и легонько постучала пальцами по деревянной столешнице, — просто взял и изменил. А до этого мы поссорились, я просто была дурой, — она запрокинула голову, наивно полагая, что это избавит от слёз, но они уже бежали дорожками по щекам, размазывая тушь, — я не захотела принимать его таким, какой он есть, я не понимала, что он изменился ради меня, я просто… да, ты прав, я просто эгоистка, которая способна думать только о себе. Я самый отвратительный человек, которого только можно найти. Я бросила его, оставила среди кучи проблем.
— Фиби, не стоит винить себя, — мягко начал Кевин, — он, в конце концов, изменил тебе, а это не может сравниться с уходом… мне кажется.
— Я оставила его в тот момент, когда ему было тяжело, понимаешь? — девушка уже не пыталась сдерживать потоки солёной воды. — Она, наверное, просто была рядом. Я не могу его винить, не хочу. Я… я, наверное, такая дура, но я его люблю.
— Фиби, — подойдя ближе, парень обнял её, — прекрати это.
— Я не могу.
— Что здесь происходит? — на кухне появился Клейтон и недовольно посмотрел на Торна, что практически сразу отстранился от девушки. — Твоя смена, по-моему, закончена, можешь быть свободен.
— Тебя подвезти? — накидывая куртку, спросил Кевин, глянув на шатенку, что утирала слёзы.
— Нет, её не подвезти! — мужчина ударил рукой по дверному косяку. — Она останется и будет наводить здесь порядок!
— Но почему? — Миа поднялась на ноги и шмыгнула носом.
— Потому что я так хочу! Торн, проваливай, а ты бери тряпку и за работу!
Кевин неуверенно посмотрел на юную особу, но она лишь кивнула на дверь. Лучше закончить со всем этим побыстрее и оказаться дома, подальше от этого ужасного места и, главное, подальше от человека, который не достоин считаться человеком.
Воспоминания об ужасном дне, когда её просто использовали, словно какую-то шлюху, до сих пор больно отзывались внутри. Миа отчаянно пыталась всё это забыть, но такое разве возможно стереть из памяти? Она ненавидела себя, ещё сильнее ненавидела Кларка.
