13 марта отставшее судно, которое было позднее потоплено, упрямо следовало в кильватер конвою, нарушая правила, установленные для отставших судов. Такие действия выдали противнику генеральный курс конвоя. Касаясь этого эпизода, капитан 1 ранга Хейнеман отметил, что резкое изменение курса конвоя, вероятно, оправдало бы себя.
На средних частотах не удалось засечь ни одной радиопередачи противника, но на высоких частотах было перехвачено несколько передач. Капитан 1 ранга Хейнеман отмечал:
«UGS-6 не имел высокочастотных пеленгаторов, чтобы засекать передачи противника. Если бы были получены пеленги, резкое изменение курса могло принести большую пользу. Впрочем, менять курс следовало в любом случае, по закону вероятности в 50 процентах случаев это принесло бы успех».
Касаясь действий «волчьей стаи», капитан 1 ранга Хейнеман отметил:
«После провала попыток приблизиться к конвою ночью в надводном положении лодки изменили характер атак. Теперь они сближались только в подводном положении, что стало главной проблемой. Дневные атаки из подводного положения не приносили особого успеха при эффективном использовании эсминцами охранения гидроакустической аппаратуры. Более успешными оказались попытки атак в сумерках на закате и на рассвете. Для конвоя, следующего в восточном направлении, атака на закате более опасна. Подводная лодка видит суда конвоя на фоне заката. Примерно в это же время восходит луна. Поэтому гидроакустики должны действовать более эффективно и внимательно, чем раньше, так как радар обнаруживает приближение лодки в надводном положении во всех случаях».
Относительно боя 16 марта он писал:
«Отклонение конвоя во второй половине дня на 15° влево от генерального курса, похоже, привело к тому, что подводная лодка оказалась не впереди, а по правому борту конвоя. Но такое изменение курса оказалось слишком малым и не помешало лодке сблизиться и выйти на дистанцию пуска торпед, просто увеличив скорость в подводном положении. Действительное значение скоростного патрулирования нельзя определить, так как в это время не было установлено никаких контактов с лодками. Можно сказать, что лодки изменили свою тактику. Было бы логично предположить, что они повторят атаку из подводного положения на закате, так как это принесло успех. При отсутствии свежих данных радиопеленгации было нецелесообразно менять систему патрулирования, применявшуюся в последние 3 дня. Могли оказаться полезными дополнительные поисковые рейды в дневное время. В светлое время суток следовало держать по одному эскортному кораблю на пределе видимости на обоих крамболах, а все остальные корабли — впереди конвоя с включенными гидролокаторами. Прежде всего требуется улучшить гидроакустические поисковые системы. Если нет дополнительных кораблей, зону акустического поиска можно увеличить, только повысив скорость патрулирования имеющихся эскортных кораблей. Наконец, более резкое изменение курса в конце дня могло привести к срыву планируемой лодками атаки на закате».
В отношении торпедной атаки 16 марта, проведенной с большой дистанции, и маневров уклонения конвоя Хейнеман замечает:
«Конвой 8 раз менял курс в течение 3 часов 10 минут. Поэтому противник считал, что в наступающей темноте торпедная атака с большой дистанции является его единственным шансом. Радар был по-прежнему эффективен. Сонар тоже был эффективен, хотя и не помешал атаке. Судя по всему, было бы желательно держать по одному эскортному кораблю на дистанции прямой видимости на обоих крамболах. Следует отметить, что изменение тактики лодок приносило им успех 2 дня. Поэтому не было причин ждать новых изменений тактики, которая приносила успех. Лодки меняли тактику сближения, как только выяснялось, что используемая не приносит успеха.
Наличие корабля, выдвинутого далеко вперед, было более эффективным, чем патрулирование на флангах конвоя. Поисковые рейды следует производить, опираясь на данные радиопеленгации, что сделает их более эффективными».
В заключение капитан 1 ранга Хейнеман отметил:
«Когда лодки преследуют конвой, изменение курса должно быть резким, даже радикальным. Время следования на новом галсе не должно быть слишком малым».
Конец тяжелой зимы
Американские и союзные трансатлантические конвои зимой 1942 — 43 годов понесли тяжелые потери. Были потоплены 334 торговых судна общим тоннажем около 2 миллионов тонн.
Год спустя адмирал Джонас Г. Ингрэм достаточно мрачно описал обстановку в неофициальном рапорте военно-морскому министру Форрестолу. Он писал:
«Задача Атлантического флота заключается в том, чтобы держать морские коммуникации открытыми и в то же время организовать эффективную блокаду держав Оси в Атлантике, а также защитить судоходство союзников и нейтральных держав. Битву за Атлантику следует рассматривать как одно из решающих сражений войны, потому что если Битва за Атлантику не будет выиграна, война в Европе не закончится. В начале 1943 года немцы имели около 450 подводных лодок. И если бы они смогли в течение всего 1943 года топить столько же судов, сколько в первые месяцы, я сомневаюсь, что мы сумели бы провести десантные операции на Средиземном море и в Нормандии».
Но немцы не выдержали заданный темп. К весне 1943 года готовился контрудар по «волчьим стаям». Наладив тесное взаимодействие противолодочных кораблей и базовой авиации, удалось подготовить команды, которые буквально вымели «волчьи стаи» из прибрежных вод Америки и Англии. Если бы такие корабельно-авиационные оперативные группы смогли действовать посреди Атлантики, проблема подводной опасности была бы решена. Но решение было близко.
К апрелю 1943 года с американских верфей начало поступать большое количество эсминцев, появился воздушный зонтик над конвоями в середине океана. Влияние этих новых противолодочных команд на ход Битвы за Атлантику мы рассмотрим в следующих главах.
Глава 10
Охота на волков
Появление поисково-ударных групп
Ответом на действия «волчьих стай» в средней части океана стало появление эскортных авианосцев и эскортных миноносцев. Эти корабли были относительно дешевы, и их можно было строить в больших количествах. Их предполагалось использовать в Битве за Атлантику для помощи изнемогающим эсминцам и другим эскортным кораблям.
Эскортные авианосцы предназначались для доставки авиации в те районы океана, где раньше «волчьи стаи» разбойничали почти безнаказанно. Эскортные миноносцы должны были прикрывать эскортные авианосцы и взаимодействовать с их самолетами во время поиска и атак подводных лодок. Этим новым классам военных кораблей предстояло внести большой вклад в борьбу союзников против подводных лодок Оси. Они должны были несколько разгрузить эсминцы, которые до сих пор почти в одиночку защищали конвои. Эскортные авианосцы вместе с эсминцами и эскортными миноносцами должны были встречать конвои на границе зон повышенной подводной опасности и сопровождать их через эти воды, пока конвой не окажется в относительно безопасном районе вблизи своих берегов. Из эскортных авианосцев, эскортных миноносцев и эсминцев планировалось создать мощные оперативные группы, способные совершать длительные рейды. Это позволило бы начать активные наступательные действия против «волчьих стай» в местах их сосредоточения. При тесном взаимодействии эскортные авианосцы, эскортные миноносцы и эсминцы, сведенные в поисково-ударные группы, могли ликвидировать подводную угрозу.
Но строительство эскортных авианосцев и эскортных миноносцев требовало времени. Требовала времени и подготовка экипажей, которые должны были специализироваться на поиске и уничтожении вражеских лодок. Поэтому поисково-ударные группы могли начать кампанию только летом 1943 года.
Однако уже во втором квартале 1943 года «волчьи стаи» адмирала Деница не сумели повторить успех, которого добились в первом квартале этого года. Тихая весенняя погода, увеличившаяся продолжительность дня, усиление авиации, пересмотр тактики действий противолодочных сил облегчили переходы конвоев через Атлантику.
Проблемы взаимодействия американских и британских сил во время конвойных операций были разрешены довольно просто. Вся Северная Атлантика стала зоной ответственности британского и канадского флотов. Американский флот принял на себя всю ответственность за конвои в Центральной Атлантике, а также за танкерные конвои с Кюрасао в Англию.
Благодаря этим факторам, а также многим другим, в апреле немецкие лодки в Атлантике потопили только 44 торговых судна союзников и нейтральных стран, то есть вдвое меньше, чем в марте. В мае эта цифра опустилась до 41 судна. И в том же месяце была потоплена 41 немецкая подводная лодка, так что потери обеих сторон сравнялись. И никто лучше Деница не знал, что немецкий подводный флот не может позволить себе размен «корабль на корабль».
