но Алексей Андреевич настоял на том, чтобы мы вернулись. Уж больно он скучает по своим внукам. А я не готов терять всё, что успел построить. Поэтому…
— Пап, они опять ссорятся! — кричит дочь, и я даже не удивлён. Яна и Костя вечно выясняют отношения.
— Иду. А ну разошлись! — кричу я, изображая грозного медведя гризли.
— Тебе не идёт. Надо вот так. Арррр! — кричит Миша и бежит в их сторону.
Дети с радостным писком разбегаются в разные стороны, а я устало сажусь на песчаный берег. Ступни утопают в мягком, теплом песке, а шум прибоя ласкает слух. Я готов провести здесь всю свою оставшуюся жизнь.
— Ну как тебе жизнь дикаря? — на плечи ложатся руки двоюродной сестры Лизы.
— Я в восторге. Думаю вернуться сюда на каникулы. В школе же есть каникулы?
— Ага, только ты не успеваешь на них отдохнуть, — недовольно выдаёт племянник Мирон.
— Да ладно тебе прибедняться. Тебе осталось-то, чутка совсем, — треплю его по волосам.
— Да, конечно. Мама не разрешает после девятого сваливать. Говорит надо по твоим стопам, чтоб потом вышку получить и всё такое.
— Правильно говорит. Голова должна быть на плечах.
— Вадим, как ты? Прошло четыре года с рождения твоих сорванцов, а кажется, всё произошло будто бы вчера.
— Видимо, солнце, океан и песок могут исцелять. Другого объяснения я найти не могу, потому что у меня на душе полное умиротворение.
— Больше не боишься?
— Нет. Я стал намного уверенней.
— Вот, значит, где вы все? — тонкие запястья обвивают мою шею, заставляя вновь расплавиться от прикосновений, еще ярче, чем от яркого солнца.
— Милая, ты уже закончила? — перетягиваю Олю к себе на колени, касаясь губами шеи.
— Опять эти ваши розовые сопли, — бубнит Мирон с гримасой отвращения на лице.
— Я посмотрю на тебя, когда ты влюбишься.
— Любовь для слабаков. Я буду одиноким волком в каменных джунглях.
— Иди лучше отчиму помоги, а то дети его сейчас на куски разорвут.
— Э, нет. Я на такое не подписывался, хотя… лучше уж с Мишей мелкоту доставать, чем на ваши сопли смотреть. Дома за уши хватает этих двух влюбленных голубков.
— Мирон, завязывай трепаться и иди помоги Мише! — шипит Лиза, вызывая улыбку на лице. — Пожалуй, и я помогу, а то не хочу оставлять дочку без отца, — смеется она, поглаживая свой живот. — Личный гинеколог оказывается так удобно. Надо было раньше воспользоваться этой услугой, — выдает она, и мы взрываемся искренним смехом.
— Значит, ты стал увереннее? — ласковый голос жены обжигает кожу возле мочки уха.
— Намного, — склоняюсь ниже и укладываю её на лопатки. — Как тебе песочек?
— Прекрасно.
— Ты меня тогда напугала. Ты знаешь об этом? — нависаю над ней, наблюдая, как она облизывает пересохшие губы.
— Догадываюсь. Миша рассказывал, какой ор ты устроил, когда узнал, что я могу не очнуться из-за потери крови.
— Я б на тебя посмотрел. В тот день я думал, что отброшу коньки. С одной стороны, безграничное счастье держать на руках сразу двух детей, а с другой стороны, жена лежит в больнице на грани жизни и смерти.
— Зато теперь ты знаешь, что я тот самый счастливый один процент.
Улыбаюсь, глядя в любимые глаза. Не в силах больше сдерживаться, впиваюсь в её губы поцелуем, в который вкладываю всю свою любовь и нежность.
Кажется, я никогда в жизни не перестану любить её, потому что она та, ради кого бьётся моё сердце.
— Я люблю тебя, — шепчу ей прямо в губы, с трудом разрывая поцелуй.
— Я тоже тебя люблю, Вадим.
— Годы идут, ничего не меняется, — проносится над нашими головами знакомый голос.
— Скажи, что больше никто не приедет на день рождения Яны и Кости? — заглядываю в её глаза, в которых блестит желание.
— Надеюсь на то, что спать они будут на пляже, потому что даже такой гигантский дом не вместит всех.
— Прекрасный вариант, потому что у меня на тебя особые планы сегодня ночью.
— Боже, Вадим! Здесь же твой брат, — Оля утыкается в мою грудь, стыдливо пряча глаза.
— Будто я не знаю, какой он. Здарова, братец.
Нехотя поднимаюсь на ноги, пожимаю руку брата и притягиваю к себе, похлопывая по спине.
— Давненько не виделись. Как твой бизнес в Чехии?
— Шикарно. Не зря ты тогда сослал меня туда, в лечебницу. Спасибо, — улыбается он, а я смотрю на него и всё ещё не верю своим глазам.
Некогда падший человек стоит сейчас напротив меня в совершенно другом обличии. Он завязал с наркотиками, прошел лечение, взялся за ум, начал заниматься спортом и следить за питанием. Увидев его старания, я помог ему открыть своё дело, и вот он уже как год прекрасно справляется. Говорят, что бывших наркоманов не бывает. Не хочу спорить, но я вижу изменения. И они не только внешние, но и внутренние. В его голове все изменилось. А это самое главное.
— Ладно, давайте к столу. Аниматор, наверное, уже заждался.
Оля встаёт с песка, оставляя после себя небольшой след, и, переплетая наши пальцы, тянет меня за собой.
Стою в дверях, молча наблюдая, как Оля с обворожительной улыбкой на лице выкатывает огромный торт, и в груди всё расцветает.
С её возвращением моя жизнь обрела новый смысл.
Большая семья, о которой я всегда мечтал, стала явью.
— Нравится то, что ты видишь? — рука Миши ложится на плечо.
— Безумно. Спасибо, что вытащил мою жену с того света, — искренне отвечаю я.
— У меня не было вариантов. Иначе ты бы не позволил жениться на твоей сестре.
— Говнюк! — ржу я, толкая его в бок. — Мог бы и раньше сказать, что у вас с ней шуры-муры.
— Ну нет уж, тогда б не получилось сюрприза.
— С днём рождения! С днём рождения! С днём рождения! — разносится по нашему дому.
Мы стали одной большой семьей, и я этому чрезмерно рад.
— Вадим Сергеевич, дорогой, какая встреча! — летит мне в спину.
Оборачиваюсь на незнакомый голос и замираю. Мои компаньоны. Те, ради кого я затеял весь этот цирк с контрактом, стоят в одних плавательных шортах на берегу океана и блуждают
