дыхание, прекратив кашлять.
– Договорились? Если да, то поворачивайся к отцу и начинай. Северин, не смей проигрывать.
Северин тихо рассмеялся, сняв хоть каплю напряжения.
– Не обещаю, но я постараюсь, – заверил он и улыбнулся дочери. – Предупреждаю, солнце, я так просто не сдамся.
Ярина издала нечто похожее на смех, и за ним последовал кашель, но её внимание сосредоточилось на Северине. Король что-то ей сказал, но Агата перестала слушать, концентрируясь на нитях девочки. Те слабо засветились от прикосновения Мары. Все три были бледными, больными. Агата сглотнула, и аккуратно поддев первую, вытянула наружу. Ярина слегка вздрогнула, рядом сел Марк и взял девочку за плечи, не позволяя ей дёргаться.
Агата обхватила нить, сжала и тихо себе под нос запела, невольно вспоминая лечение Николая. Удивительно, но печальная история старшего принца Аракена и мысли о прошлом немного отвлекли от настоящего, позволив сосредоточиться на деле.
Нить в руке начала нагреваться, и Агата едва не сбилась с пения. Получается. Сердце нервно забилось где-то в горле. Агату охватил восторг с новой порцией страха и боли. Ладонь жгло, в нос ударил знакомый запах жжёной плоти, но у неё и в мыслях не было отпустить. Жжение в руке казалось незначительным по сравнению с резкой болью в голове, словно ей проткнули виски насквозь.
– Получается! – Счастливый возглас Анны за спиной придал сил, и Агата дотерпела до момента, пока нить не засияла здоровым светом.
Ярина прекратила кашлять. Северин что-то говорил дочери, Агата другой рукой взяла вторую нить и тихо запела, несмотря на новый приступ головокружительной боли. Воодушевление от действующей магии было сильнее поднимающейся тошноты.
– Агата? – В голос Анны вернулась тревога.
– Твои руки, – предостерёг Марк.
Нить жгла ладонь, но это был привычный симптом. Агата открыла глаза, заморгала, пытаясь понять, что их тревожит. От увиденного Агата пропустила несколько строк, но быстро опомнилась и продолжила напев, наполняя нить энергией. Её руки… Кожа на них посерела и пошла чёрными пятнами, лишённая жизни. Марк не спрашивая задрал рукав её рубашки, чтобы увидеть, что изменения происходят не только с ладонями. Агата знала эти перемены, уже видела их. Неожиданная реакция хоть и ужаснула, но говорить она не могла, боясь оборвать песню.
– Что происходит? – спросила Анна, когда Агата отпустила вторую нить.
Две из трёх теперь более походили на здоровые. Осталась последняя. Агата невольно поморщилась, из-за боли в голове и запаха жжёной кожи её мутило.
– Не знаю, – соврала она и вытащила бледную нить.
Обе ладони были обожжены. Агата опять сменила руку, она дала ей краткосрочный отдых, но боль это не уменьшило, стоило сжать последнюю нить. Агата бросила взгляд на посеревшую кожу. Так же было у Александра, когда он отдавал ей слишком много. Агата осознала, что не её магия помогает лечить Ярину, а жизненная сила Александра, которая держит саму Агату в живых.
Сколько у неё осталось?
Ярина вновь захрипела. Кашель прошёл, но дышала она с трудом, лёгкие едва работали. Агата проигнорировала предостерегающий взгляд Марка. Нельзя бросать лечение, необходимо исправить все больные нити, иначе не сработает, и самое главное – такое лечение нельзя повторить или возобновить через какое-то время.
Агата запела, боль в голове усилилась. Она закрыла глаза, избегая вида сереющей кожи, ей было достаточно ощущения нагревающейся нити. Та жжёт – значит, работает.
Губы двигались, Агата чувствовала, как вибрирует горло от молитвы, но внезапный гул в ушах взвился и пропал вместе с остальными звуками. Боль в голове резко исчезла, сошла на нет, словно напряжённая, причиняющая мучения нить порвалась. Облегчение нахлынуло волной, остужая разгорячённую кожу. Судьба дала Агате лишь мгновение осознать, что её пальцы сами собой выпускают нить жизни Ярины, что тело заваливается, больше ей не принадлежа, потому что она всё израсходовала. Сердце Агаты остановилось.
Глава 17. Илья
Они продолжили путь с рассветом, и в дороге Илья подробно рассказал Александру все видения, дав наставнику серьёзную пищу для размышлений. Они вновь поднимали эту тему лишь на привалах, помня о главной задаче. И дурное предчувствие всё чаще заставляло Илью оборачиваться, он не мог отделаться от ощущения, что как бы быстро они ни скакали, пугающее будущее надвигается быстрее.
Илья почувствовал неладное, когда ступил на берег и нога по щиколотку утонула в снегу. Несколько шагов отдались поскрипыванием в стоящей тишине. Она не была гнетущей, скорее умиротворяющей, спокойной и слишком нереалистичной. Илья вскинул взгляд, осматривая пейзаж. Между белоснежных берегов под бледно-голубым, почти бесцветным небом беспрерывно струились чёрные и графитово-серые потоки. Птицы, сделанные из стекла или хрусталя, спархивали с веток к берегу. Они двигались, словно живые, но при каждом взмахе крыльев издавали тихие звуки сталкивающихся стекольных осколков. Привычный пейзаж был окрашен в незнакомые оттенки, изменённые детали предавали совершенно новый образ всему увиденному. Илья завертелся, наконец осознав искажённость происходящего. Впереди река, позади лес из чёрных стволов с плотным снегом на голых ветках.
«Не бегай вдоль берега, Илья. Под снегом скользкие камни».
Предупреждение Александра эхом всплыло в голове. Он уже бывал здесь с близкими. Илья потёр переносицу, застигнутый врасплох воспоминаниями. Ему было двенадцать и почему-то он не мог чётко осознать, относится увиденное ко сну или же он в реальности бывал на этом месте. Илья посмотрел на другой берег. В прошлом там стояла девушка с неестественно белыми волосами и жёлтыми глазами. Это было странно. Тогда Илья ещё не умел менять зрение, но видел её в цвете, будто она не принадлежала тому пейзажу, была чем-то инородным. Но Илья видел не только её саму, но и все три нити жизни. Он был уверен. Все целые, яркие, живые, но стоящие рядом Агата с Александром сбивали его с толку, говоря, что там никого нет. Они её не видели. Как это возможно?
Знакомое место породило старый вопрос, на который он так и не нашёл ответа. Но самое главное, ощущение реальности произошедшего не отпускало, хотя фантастичность пейзажа говорила о сне. Он повторно вернулся в свои грёзы?
– Кто ты?
Чужой голос вынудил резко обернуться. В пяти шагах от него стояла незнакомка. Мара? Илья застыл с приоткрытым ртом, не высказав первого предположения. Поверх рубахи и подпоясанного сарафана на девушке был красный плащ, и всё же её русый цвет волос приводил в смятение.
Молодая, но старше него, карие глаза хоть и большие, но были лишены девичьего недоумения, смотрела она внимательно, да и сама поза выказывала насторожённость.
– Меня зовут Илья, – стараясь сгладить обстановку, начал он.
– Илья? Я тебя не знаю. Где Морана?
– Ты знаешь Морану? – воодушевился
