но так тихо, что Илья едва разобрал раз за разом повторяющуюся фразу.
– У неё… остановилось сердце. Агата… я чувствую… у неё остановилось сердце.
Илье почудилось, что его выдернули из собственного тела на немыслимую высоту, а затем безжалостно опрокинули обратно. Услышанное напоминало неизбежный удар о землю. Тело оставалось в порядке, но изломанный разум лежал у ног.
Он понимал сказанное наставником и одновременно никак не мог осознать услышанное. Это казалось абсурдным, сродни заявлению, что небо зелёное, а трава красная. Илья не жил в таком мире, как и не жил в том, где Агаты нет.
У неё остановилось сердце.
Как это могло произойти?
Александр закричал: разгневанный вопль перешёл в рычание, когда он с размаху опустил свой меч на тело утопленника под ногами. Потом он взмахнул оружием ещё и ещё. С десяток раз. Лезвие немилосердно уродовало и так непривлекательного покойника. Александр рубил изо всех сил, пока месиво под ногами и вовсе не перестало напоминать тело. Его очередной разъярённый крик ужасал, переворачивал всё внутри. Илья не сказал ни слова, Лела неподалёку и вовсе испуганно оцепенела. Её широко распахнутые глаза блестели в свете факела.
Александр выпрямился, подставил лицо стихающему дождю, и тяжёлое дыхание стало хриплым. Он начал задыхаться. Первым он отбросил свой чёрный с серебром меч, как бесполезный хлам, после сдёрнул маску Морока, которую предпочитал носить на поясе за спиной, и выкинул в кусты, не желая более видеть эту часть себя. Продолжая хрипеть и сгибаться от невидимой боли, Александр схватился за край кожаного жилета. Он выдирал завязки, а как только броня стала свободнее, содрал со своего тела и швырнул в сторону. Его обезумевший, слепой взгляд ничего не видел, по Илье он прошёлся, словно юноши здесь и не было.
Илья вышел из оцепенения, когда, оставшись в простой одежде, Александр зашагал прочь. Лела хоть и тряслась, но подобрала брошенный жилет и рванула в кусты за маской Морока. Илья поднял меч и факел наставника. Боясь что-либо говорить, они молча направились за ним.
Александр пришёл в себя спустя час, с появлением первых признаков зари. После длительных, бесцельных блужданий он замер, выпрямился, шаг перестал напоминать пьяного. Илья и Лела всё это время молчаливыми спутниками следовали за ним. Лелу потряхивало от намокшей одежды, но она не отставала от Ильи, а сам юноша панически боялся упустить Александра из виду, будто и наставник мог исчезнуть, если он отвернётся.
Александр замер с первыми лучами рассвета, огляделся и уверенно двинулся налево, словно наконец выбрал верное направление после того, как его мир перевернулся. Они вышли к месту стоянки и лошадям. Благо, те остались живы за время отсутствия хозяев.
– Собирайтесь, – хрипло бросил Александр и направился к своему коню.
Игнорируя тяжесть в ногах из-за бесцельного блуждания и боль в скованно бьющемся сердце, Илья протянул наставнику выкинутые им вещи. Взгляд Александра замер на маске Морока и мече, на отрешённом лице не отразилось ничего, кроме мимолётного презрения. Илья испугался, что он вышвырнет их вон снова, но спустя долгие мгновения Александр всё-таки забрал свои вещи.
Илья не отошёл и после этого, но Александр начал седлать коня, игнорируя обеспокоенность ученика.
– Давай ты вернёшься? – несмело предложил Илья. – Проверишь… что случилось? Потому что не может быть…
– Может. Я уже чувствовал такое.
Его категоричность ударила, сродни пощёчине. Илья невольно отступил, судорожно вздохнув, но тут же замер, когда Александр наконец посмотрел на него. Безжизненный, свирепый взгляд и бесстрастное выражение лица. Он выглядел смертельно усталым, разгневанным и потерянным. Илье хотелось бы сказать нечто обнадёживающее, он сам не верил, что Агата способна так просто уйти. В его мире это невозможно. Он не видел её уход своими глазами, и Александр не видел, а значит, этого не было.
– Возвращайся. Дальше Лела укажет дорогу, я сам могу найти Морану, – порывисто заверил Илья.
– Нет, я обещал, – категорично отрезал Александр. – Я не знаю, что произошло и почему её сердце больше не работает, но это случилось не сегодня. Дни… я чувствую, что прошли дни, но из-за расстояния я не ощутил вовремя и… Даже… даже если вернусь, я… уже опоздал, – последние слово он выдавил с трудом, словно оно встало острой костью в его горле. Александр пытался контролировать дрожь в голосе, но сбитая речь и нервные паузы выдавали борьбу с паникой. У Ильи закружилась голова.
Александр протяжно вдохнул, распрямил спину и в знакомой манере, нацепил отрешённую маску собранности.
– Связь, – твёрже добавил он, – она всё ещё есть. Нужно исправить магию. Мы исправим. Я обещал и пойду до конца. – Александр не сразу, но положил ладонь на плечо Ильи, пытаясь придать веса своим словам. Однако жест вышел скованным, как если бы любое прикосновение причиняло ему боль. Илья заметил мимолётную тень на лице, когда Александр буквально заставил себя проявить лживый оптимизм, чтобы успокоить ученика. – Мы пойдём. Спасение Агаты впереди; если есть хоть малый шанс её удержать, то он там и я дойду. Я дойду, чего бы это ни стоило.
Илья хотел бы слепо верить, что Александр не отчаивается. Для Ильи наставник был авторитетом, чьему мнению юноша безоговорочно доверял, даже если Александр ему откровенно лгал. Однако Илья давно не был наивным ребёнком, чтобы не осознать скрытую под покрывалом лжи правду. Связь – это тоже магия, а значит она может перестать работать в любой момент, как одна из способностей Морока. С учётом пройденных дней, если она разрушится, то к возвращению Александра ему некого будет не только спасать, но даже не с кем будет прощаться, потому что тело Агаты с большей вероятностью просто исчезнет.
Как бы не болело сердце, у Александра и Ильи нет пути назад, лишь призрачный шанс впереди.
Глава 18. Илья
Сказанное Александром приободрило, но лишь на короткое время. После он практически ничего не говорил, сохраняя гнетущее молчание. Его ранее прямая спина согнулась под весом свалившейся правды. Лела дремала в седле, облокотившись на грудь Ильи, пока он сам следил за окружающим лесом и Александром, боясь, словно наставник способен умереть в одночасье. Они могли победить упырей, утопленников, даже беса, но Илью пугала мысль, что случившееся он не в силах исправить.
Сердце Агаты остановилось. И оказалось неважно, видящий он, Морок или ещё кто. Подобное никто предугадать или изменить был не в силах. Илья изредка подмечал у себя спазмы в груди: окружающий воздух внезапно начинал казаться слишком плотным, непригодным для дыхания, или же его тело перестало справляться, то и дело отказываясь работать как раньше.
Прошло ещё четыре
