уезжать!
Сам как деревянный сунул добычу в седельную сумку. Стал садиться обратно на коня, да все в стремя не попадал никак. И руки дрожат, не слушаются.
Но взгромоздился таки. Теперь быстрее надо. Как он приехал-то?..
— Через буррен скачи, — посоветовал Мелвин. — Быстрее будет, чем по дороге. Если коня удержишь. Но буррен любовь уважает — авось и защитит тебя, сасанах, и шею не сломаешь.
* * *
Буррен — это карстовый ландшафт, то есть огромная территория из известняка, растрескавшегося на плиты. Эти плиты разделены трещинами. Выглядит как гигантский каменный пазл.
Глава 26
Я пришел
Я пришел сюда, чтобы вырыть клад, и никто — ни человек, ни дьявол — не остановит меня .
Р. О. Стивенсон. Остров сокровищ
Из темноты сознание вынырнуло в бьющуюся острой жилкой боль в затылке. Горло пересохло до тошноты, но сглотнуть толком не удалось — оказалось, что рот ее жестко стянут не то веревкой, не то тряпкой. И руки за спиной, и ноги до самых бедер. Лежит она на боку в мокрой траве, распахнуть веки — больно, потому что блеск костра разит хуже полуденного солнца. Болит бок, дышать мешают ребра, адски ноет локоть и лодыжка.
И ледяной ужас в груди. Не пошевелиться, холодно… И от собственной дрожи выворачивает.
Только рядом никакого доктора Хейла нет, чтобы вытирать ей лицо от рвоты манжетой…
Слезы сами собой скатились по щекам. Капитан… где он?.. Он… он — главная опасность! Судороги страха охватили остывшее тело, задыхаться Элоди стала жестче, трепыхаясь в траве.
— Очнулась, глядите, — сказал кто-то, и в ушах от мужского голоса зазвенело.
Носок сапога пнул ее в спину. Элоди не удержала стон. И новые слезы.
— Не прикасайтесь к ведьме! Ее сила — от тьмы!
— Капитан к ней прикасался больше всех! За что теперь проклят.
Хохот, и в глазах мушки.
— Не смешно, Джек. Вернемся — отправлю на конюшни на месяц.
Элоди со злорадством разобрала пятно капитанского лица в расплывающейся толпе. Бледное — на таком разбитый нос выделялся особо заметно, так что спутать с другими пятнами лиц его было невозможно. Притих, вздрогнул, едва понял, что она смотрит на него, перекрестился.
Верно, ведь над дольменом блуждал огонек, когда она его прокляла. Повезло, что капитан солдат суеверен. Очень повезло… Больше он ее не тронет.
— Да лучше конюшни, чем чтоб заржавело «то, чем женщин портят», — мерзко рассмеялся Джек.
Элоди правда пожелала ему нечто подобное?.. Впрочем, раз капитан — скотина такого пошиба, то она не первая и не последняя, то да свершится ведьминская месть!
— Господи Иисусе, она улыбается или мне кажется?.. Не завидую я капитану!
Мужчины хохотали так, что Элоди была готова снова потерять сознание от грохота в ушах и головной боли, будто там пляшет ад.
— Простите, ваше преподобие, но я ее казнить не буду. Может, тогда тьма пощадит меня, — ссобщил голос Джека. — Ее тут слишком много.
Вешать?.. Она забыла… Забыла, что спасение от капитана означает смерть. Как же так… Ожить, чтобы умереть — оно того стоило?.. Однозначно стоило, только бедный Эдмон…
Как он теперь будет? Снова останется один, и кто будет охранять его ночью от кошмаров…
Безмолвные слезы заструились по лицу.
— Первый раз вижу ведьму…
— Может, она того — не ведьма? Плачет — глядите…
— А еще сокровища обещала. Разве ведьмы разбрасываются сокровищами?
Но хорошо, что он не знает, потому что вступиться за нее сейчас — это тоже смерть. И какая смерть лучше: быстрая и жестокая или медленная и угасающая, как ее последние семь лет?..
— Не дайте себя обмануть, братья, — снова перекрестился священник. — Эта женщина плачет, чтобы вас разжалобить, но она — слуга тьмы, слуга дьявола. Вы все видели свет над языческими камнями и исчадие ада, что бросилось на капитана, чтобы защитить свою хозяйку. Такие, как она, насылают порчу на скот, на посевы, на детей. Они лишают женщин — плода чрева, а мужчин — силы. Она заслуживает смерти!
Но солдаты отступили на шаг. Кроме капитана.
— Я с вами, ваше преподобие, — сказал он решительно и сдвинул брови. — Осените крестным знамением, я приведу в исполнение приговор церкви.
Тьфу… То, что он лапает женщин — это не грех, а вот как казнить ту, что дала отпор — так сразу благословение⁈.
Элоди бы плюнула ему под ноги, если бы не кляп. Прощай, Эдмон. Жаль, руками не вытереть щеки.
— Мы ничего не знаем наверняка, господа, — холодный голос Ривза врезался будто в самый череп. — И находимся в сердце Ирландии, далеко от короны, которая не одобрит самосуд так же, как и местные. Вы здесь впервые, ваше преподобие, как и вы, капитан. А я в Лимерике провел не один год. Если эта женщина — местная богиня, то думаете, нас отпустят живыми? Там, где совершают набеги тори, где господствует голод, где католическая вера сильнее протестантской?
— Не потворствуйте ереси, мистер Ривз! — ядовито воскликнул священник. — Вы богохульствуете!
— Я потворствую здесь закону и только закону. Женщина связана и никого тронуть не сможет. В Дулайне мы запрем ее в башне и займемся своими непосредственными обязанностями. А после — посмотрим.
Только его преподобие был категорически не согласен.
— После вы будете околдованы!
— Займитесь Писаниями, ваше преподобие. Решения здесь принимаю я.
— А я согласен с мистером Ривзом! — воскликнул молодой солдат. — Даже если она не человек, но она обещала нам сокровища, помните? Как мы можем отказаться, ребята? Привезти домой сокровища!
— Да ты их потратишь в первом кабаке, Уилли! — засмеялся Джек.
— А я, — закивал еще один солдат, покручивая ус, — вот что я вам скажу: Уилли дело говорит. Фейри хороши накладывать проклятия, но и слова своего нарушить не могут. А она пообещала нам. Да, крошка?
Элоди не знала, кивнуть или нет. Потому что ее било о землю. Не то судорогой, не то подступающей рвотой, не то страхом, не то темнотой.
— И ослушаетесь своего командира⁈ — взвился капитан.
— Нет, — осадил его Ривз. — Потому что вы — послушаетесь своего, капитан Грейвз. Джек, займитесь обустройством лагеря. Выдвигаемся на рассвете. Уилли, позаботьтесь о пленной, но будьте осторожны, не снимайте веревки. Помните, что… преподобный Уэллс все же прав, и спасение
