Короны. Я думаю, что каждое из этих дел требует отдельной работы. Ты просишь весь архив не потому, что уже знаешь, в каком порядке будешь действовать, а потому, что пока не представляешь, что тебе понадобится.
— Именно так. Чтобы составить представление о мире, нужно увидеть доступные сведения о нем.
— Для начала достаточно описи, — качает головой отец. — Думаю, тебе хватит и ее, чтобы научиться отличать важное от занимательного и факт от удобной догадки. Вспомни про пять миллиардов, Корбин.
Цифра, названная Селесте на первых переговорах, всё-таки вернулась, отец ее не забыл. Тогда она прозвучала достаточно убедительно, чтобы Вейры начали обсуждать возможную прибыль, но убедительность тогда вылилась в легкое недоверие отца сейчас.
— Ты верно оценил масштаб рынка, заставил Вейров смотреть на дело шире и добился нужного результата, однако неизвестное число превратил в установленный факт, потому что так посчитал выгоднее. Теперь просишь сотни сырых сообщений, противоречивых показаний и приблизительных оценок, чтобы применить к ним Анализ. Я хочу заранее убедиться, что навык поможет тебе проверять выводы, а не придавать им солидный вид, как было с аргументом, которым ты убедил Селесту.
— Материалы Дома: сметы, сведения о доступе к Арке, копии отчётов, перечень доставленных предметов и записки наших людей в Арочном квартале я тебе открою. Некоторые документы Короны я могу показать наследнику, но их нельзя копировать, выносить из кабинета или передавать Вейрам. Но то, что нам не принадлежит: полные протоколы допросов, сведения о местах содержания носителей языка, военные приложения и записи других Домов не могу дать даже я. Каждый запрос придётся обосновать, и сам запрос расскажет Короне о наших интересах больше, чем мне бы хотелось. Поэтому карт-бланш, как ты выразился, я тебе не дам. Предлагаю другой порядок: ты получишь опись всего нашего собрания и первое досье: хронологию проходов, известные расходы экспедиций, требования Арочного квартала, реестр вывезенных предметов и три полных отчёта исследовательских групп. Не пересказы, — наставительно поднимает он палец, — а исходные записи. И ответишь на вопросы, которые интересуют меня. Какой минимальный состав нужен первой торговой экспедиции? Сколько можно потратить на подготовку до появления устойчивого прохода? У кого запросить недостающее, если такое будет, не раскрывая весь наш замысел? Подготовь записку, отдели факты от выводов и ответь на эти вопросы, тогда я открою для тебя следующую часть архива, которую имею право тебе показать.
Условия справедливые. Если честно, весь архив сразу мне и не нужен: я утону в бумагах.
— Согласен. Главное — начать.
Эдвин несколько секунд смотрит на меня, проверяя, не скрылась ли за быстрым согласием обида, затем кивает и звонит в колокольчик. В кабинет входит молодой дежурный лакей. Не Марсден — ещё одно доказательство того, что отец способен прожить без его постоянного присутствия у двери.
— Передайте старшему библиотекарю, чтобы подготовил малую читальную комнату, — распоряжается отец. — Туда принести опись двенадцатого направления, в том числе бумаги из Арочного квартала, неотредактированные отчёты вернувшихся групп, свод расходов и реестр доставленных предметов. Кристаллы… да, пожалуй, принесите и кристаллы: второй, четвёртый и седьмой. Всё записать в журнал выдачи.
— Будет исполнено, милорд, — отвечает слуга и выходит.
— Через полчаса комната будет готова. Работать тебе придётся там же. Черновики можешь оставлять на столе, а открытые справочники принесут из общего зала по твоей просьбе.
Я киваю и уже встаю, когда Эдвин будто между прочим задаёт ещё один вопрос:
— Как тебе мой подарок? — спрашивает он, снова придвигая к себе ведомость.
В его голосе легкое напряжение.
Из недавних сюрпризов на ум приходят голем и встреча с пьяным Фенвиком. Вряд ли вторую устроил Эдвин. Вероятно, он говорит про голема — тот вполне катит и на подарок, и на извинение.
— Ты про голема? — всё же уточняю я.
— А тебе успели подарить что-нибудь ещё?
— Его пока не включали. У Хорна вчера и сегодня выходные, а без него запускать голема запретили.
В уголках губ отца появляется едва заметная улыбка.
— Хорн, скорее всего, явится уже сегодня. Не думаю, что твой наставник выдержит больше суток, зная, какая машина стоит в его зале. Для него это такая же игрушка, как для тебя… Хотя нет, вру, для него он куда интереснее. Он хотя бы знает, что с ней делать. Позавчера, когда голема доставили, Хорн аж слюной исходил.
Я благодарю отца, но он лишь рассеянно кивает, разворачивает ведомость и берётся за перо.
К полудню всё готово. Главный зал семейной библиотеки я уже видел, но прежде не заходил дальше полок, открытых для домашних.
Зал занимает два этажа рабочего крыла. Тёмные шкафы поднимаются до узкой галереи, лестницы на латунных колёсах стоят у верхних полок, а длинные окна дают столько света, что магические лампы под потолком днём кажутся лишними. В воздухе смешались запахи сухой бумаги, кожи и воска, которым натирают деревянные панели. Двое помощников разносят книги по местам; один держит сразу семь тяжёлых томов и почему-то смотрит на меня с тревогой, когда я прохожу рядом.
Старший библиотекарь встречает меня у справочного каталога. Распоряжение он уже получил, поэтому ограничивается поклоном и ведёт меня через весь зал к неприметной двери между шкафами. За ней обнаруживается короткий коридор без окон. По одну сторону находится переплётная, по другую — хранилище редких книг и несколько комнат для работы с закрытыми документами. Малая читальная комната расположена в самом конце.
Внутри нет ни одного книжного шкафа: только широкий стол, четыре кресла, камин с едва тлеющими углями и высокое окно во внутренний двор. Окно закрыто наглухо — ни ручки, ни задвижки. Дверь снабжена обычным замком и небольшой медной печатью, врезанной в косяк; от печати вдоль порога тянется тонкая руническая линия, почти незаметная на тёмном дереве.
— Печать не позволит вынести помеченный документ, — поясняет библиотекарь, проследив за моим взглядом. — На открытые книги из главного собрания она не реагирует. Если попытаетесь выйти с материалами, у меня загорится сигнальная пластина.
Мера простая и разумная: наследника не хватают за руки и не оглушают заклинанием, но и «забыть» папку с какими-нибудь секретами под камзолом не получится.
Ключ библиотекарь оставляет на маленьком столике возле двери, чтобы при желании я мог запереться изнутри.
Первое досье занимает добрую половину стола. Глядя на стопки, я начинаю подозревать, что отказ в карт-бланше спас меня не только от политической ошибки, но и от смерти под грудой бумаги.
Библиотекарь раскладывает материалы в порядке, указанном в журнале. Слева ложится полная опись собрания Даллосов по двенадцатому миру — пятьдесят восемь позиций, причём напротив многих стоят пометы «закрыто распоряжением
