золотая вывеска Валье, мокрый блеск мостовой и служители, уже вернувшиеся к обычным обязанностям. Через минуту кто-нибудь новый подъедет за пирожными, чужой кучер начнёт ругаться из-за места, и вечерняя жизнь затрёт следы нашей сцены.
Только Сайрус Фенвик точно не забудет произошедшее, даже протрезвев. Вчера я забрал у него пятьдесят золотых и победу в состязании. Сегодня — возможность объяснить поражение случайностью, не потеряв лицо.
Как там писали в играх с нелинейным сюжетом? «Персонаж запомнит это».
Глава 20
Дверь малой столовой закрывается за спиной. Впереди редкое утро, когда меня никто не ждёт и не грозит никакая работа.
В коридоре прохладно и тихо. Сквозь высокие окна льётся серый утренний свет, в саду слуги сгребают с дорожек опавшие листья, время от времени поглядывая на низкое небо. Дом живёт в ленивом ритме второго выходного.
Со вчерашнего дня осталось несколько незаконченных, но не срочных дел. Письменного вызова от Фенвика пока не принесли (это можно считать хорошим знаком: возможно, Сайрус проспится, восстановит события по рассказам Лиама и Эйрин и решит, что второго унижения ему не требуется). На четверг остаётся приглашение Деллы — слишком прямое, чтобы притвориться, будто я ничего не понял, но и составленное так, что с ответом можно не спешить.
В тренировочном зале ждёт голем (но Хорн запретил запускать железяку без него), а в типографии наверняка уже скопились новые подписки (а может, и первые жалобы) на бюллетень.
Так что занятие себе можно придумать. Можно найти Элину, пройтись по городу или хотя бы посидеть в саду… но вместо этого я выбираю заняться двенадцатым миром.
К библиотеке идти рано. Закрытые отчёты экспедиций, переписку с коронными комиссиями и кристаллы памяти не станут держать на полках общего зала. Такие вещи лежат в архиве Дома, а доступ к ним может обеспечить только отец. Поэтому направляюсь к его кабинету.
Марсдена у двери нет. В первые дни после пробуждения я постоянно встречал его здесь и успел решить, что личный лакей отца служит живой табличкой «не входить». Но на самом деле у человека, который следит за распорядком главы Дома, хватает дел. Сейчас Марсден может проверять экипажи, раздавать поручения слугам или разыскивать какую-нибудь важную бумагу для Эдвина.
Я стучу и, услышав короткое «входи», открываю дверь. Отец сидит за столом полностью одетый, в застёгнутом камзоле. За завтраком его не было ни вчера, ни сегодня. У остальных выходной, но отец, судя по всему, погружен в работу сильнее, чем в будни: перед ним раскрыты ведомости, лежат конверты с сорванными печатями, приглашение на какой-то приём, украшенное золотым гербом. Я машинально цепляюсь взглядом за дату и тут же отворачиваюсь. Читать чужую переписку, даже лежащую на виду, в мои планы не входит.
— Что случилось? — спрашивает Эдвин, отложив перо.
— Ничего. Я просто хотел попросить у тебя доступ к материалам Дома о двенадцатом мире: к отчётам экспедиций, закрытым приложениям, кристаллам памяти, сметам, переписке с комиссиями и к сведениям о доставленных носителях языка.
— Ко всему, значит? — уточняет отец.
— Ко всему, чем располагает Дом.
Он откидывается в кресле. Недовольства я не вижу, только быструю переоценку планов, в которых для меня, похоже, было приготовлено другое место.
— Я не собирался взваливать на сына-тактика ещё и работу аналитического отдела. Группа по двенадцатому направлению почти собрана: архивист, специалист по мирам за Аркой, человек из торговой палаты и двое бывших исследователей. Скоро они начнут разбирать сведения. Если хочешь, присоединяйся. Получишь те же материалы и не будешь неделями в одиночку читать чужие путевые журналы.
Предложение разумное. Даже щедрое, можно сказать. В группе можно сразу спросить о чем-нибудь знающего человека, не тратить полдня на прояснение значения незнакомого слова. Есть только одна неприятность: мне придётся объяснять не только свои выводы. Рано или поздно кто-нибудь задастся вопросом, откуда болезненный лицеист знает так много о мире, в котором никогда не бывал. Я не проходил подготовку диверсанта и шпиона, я однозначно проколюсь. А за мной и так хватает странностей.
— Сначала я хотел бы поработать один.
— Дело твоё, — спокойно отвечает отец. — Тогда что именно ты называешь «всеми материалами»?
Он придвигается к столу, складывает перед собой руки и продолжает:
— Часть документов принадлежит Даллосам: наши донесения, купленные кристаллы памяти, расчёты, переписка и выписки из открытых реестров. Их я могу показать тебе одним-единственным распоряжением. Есть бумаги Короны, переданные мне лично или Дому с запретом на копирование и передачу. К некоторым из них я вправе допустить наследника, но отвечать за это буду сам. Наконец, существуют материалы, которых у нас нет: полные протоколы допросов, исходные записи других Домов, закрытые приложения военных. Чтобы получить их, придётся обращаться к Короне, и каждый запрос покажет, чем заинтересовались Даллосы. Это уже не праздное чтение любопытных записей, это политический шаг.
Отец ненадолго замолкает, давая мне время осмыслить разницу, после чего продолжает тем же ровным тоном:
— Мира сказала, что вчера ты обсуждал с Вейрами совместное предприятие. Поэтому я должен понимать, останется ли прочитанное у тебя в голове или ты собираешься пересказывать сведения Селесте. Я не считаю тебя болтливым, Корбин, но границы нужно обозначить заранее, ты ведь просишь не книгу и не свежий номер журнала. Объясни, что хочешь найти, как воспользуешься результатом и кто его увидит. Если ответ меня устроит, открою всё, что вправе открыть.
Звучит довольно разумно. Я киваю и пытаюсь объяснить:
— После вчерашнего разговора стало ясно, что предприятие с Вейрами пока существует только на словах. Мы не знаем, куда ведут проходы, что можно продавать на той стороне, с кем там придётся договариваться и даже не предполагаем, какие ограничения на частные выходы наложит Корона. Пока нет ответов, нельзя всерьёз обсуждать ни доли, ни состав первой экспедиции, ни сумму, которой мы готовы рискнуть.
— Продолжай.
— Идею предложил я. Если из-за неё Дом начнёт тратить деньги, искать союзников и брать на себя обязательства, будет неправильно оставить расчёты другим, а самому появиться только на переговорах. Поэтому мне нужны исходные отчёты, записи экспедиций, сметы, переписка и перечень вопросов, на которые Дом ещё не получил ответа. Я применю Анализ, сопоставлю сведения и подготовлю записку: что известно точно, что лишь предполагается, чего нам не хватает и с чего вообще следует начинать. Именно на изучение архива мне и нужен карт-бланш.
Отец некоторое время молчит, постукивая ногтем по лежащему перед ним листу.
— Звучит хорошо. Вот только ты назвал сразу четыре разных дела: будущую торговлю, подготовку экспедиции, отношения с местными властями и ограничения
