– Черта с два!
Зейн поднял жену на руки, отнес в кровать и, наклонившись, осторожно положил на скомканные простыни.
Как и прошлой ночью, он присел рядом. В горизонтальном положении головокружение Бэрри сразу прошло. Зейн навис над ней, опираясь руками по сторонам ее тела, удерживая в железных объятьях. При этом его взгляд не отрывался от лица жены.
Бэрри очень хотела найти спасение в гневе, но злиться было не на что. Она понимала и его мотивы, и его действия. Но чувствовала только одно – огромную воронку боли, засасывающую ее все глубже. Папа! Как бы сильно она ни любила мужа, Бэрри не знала, сможет ли перенести арест отца. Предательство! Страшное преступление, несравнимое с наркоманией или управлением машиной в пьяном виде. Отвратительное, ужасающее преступление. Не важно, к какому логическому заключению она пришла, просто невозможно поверить, что ее отец замешан в предательстве, если только его не заставили насильно. Бэрри точно знала, что ее не использовали как оружие против отца, хотя и пытались, вероятно, когда он отказался что-то сделать. И Зейн и она сама прекрасно понимали: если бы отцу нечего было прятать, то при первых же намеках на опасность жизни дочери, тот бы связался с ФБР до того, как она что-либо поняла.
– Пожалуйста, – взмолилась Бэрри, до боли стискивая его руку. – Нельзя ли предупредить отца? Вы с ним совершенно разные, но ты не знаешь его так, как знаю я. Он всегда делал то, что считал для меня лучшим. Всегда был рядом, когда я нуждалась в его помощи. И перед… перед тем, как я уехала, дал мне свое благословение. – Голос Бэрри прервался рыданием, но она быстро взяла себя в руки. – Да, он ведет себя как сноб, но он хороший человек. Если отец оказался вовлеченным во что-то преступное, то это случайность, и теперь он не знает, как из этого выбраться, не подвергая меня опасности. По-другому и быть не может. Зейн, пожалуйста!
Муж накрыл ее ладонь своей теплой мозолистой рукой.
– Не могу, – ровно ответил он. – Если твой отец не сделал ничего предосудительного, с ним все будет в порядке. Но если он предатель… – Зейн пожал плечами, показывая, что в таком случае выбора нет. Он и пальцем не пошевелит, чтобы помочь продажной душе. – Я не хотел ставить тебя в известность, чтобы не расстраивать больше, чем необходимо. Защитить тебя от боли при его аресте я не смогу, но и волновать раньше времени не собирался. За прошедшие два месяца тебе и так хватило нервотрепки. Сейчас для меня главное – ваша с малышом безопасность, и я сделаю для этого все возможное, Бэрри.
Она смотрела на мужа полными слез глазами, догадываясь, что столкнулась с железной стеной его убеждений. Для Зейна «честь» была не общим понятием, а правилом жизни. Оставался последний аргумент, чтобы пробиться через стену.
– А если бы на месте моего оказался твой отец? – спросила Бэрри.
Лицо Зейна искривила мимолетная судорога, говорящая о том, что она нашла слабое место.
– Я не знаю, – признался он. – Надеюсь, что выбрал бы правильный путь, но… не знаю.
Больше сказать ей было нечего.
У Бэрри остался единственный выход – самой предупредить отца.
Отвернувшись в противоположную сторону, она поднялась с кровати. Зейн убрал руку и позволил ей идти, хотя не отрываясь смотрел вслед, словно ожидал, что она сделает: убежит, упадет в обморок или подойдет и даст ему пощечину. Принимая во внимание свою беременность и настроение, Бэрри подумала, что возможен любой из трех вариантов, если она хоть на секунду ослабит самоконтроль. Но она не собиралась выбирать один из вариантов, потому что не могла позволить себе тратить время впустую.
Бэрри поплотнее завернулась в халат не по размеру, как раньше заворачивалась в рубашку Зейна.
– Что именно делает твой брат?
Если она собирается помочь отцу, то каждая крупица информации будет не лишней. Наверное, она поступала неправильно, но думать об этом и разбираться с последствиями придется позже. Бэрри понимала, ею движут любовь и слепая вера, но ничего другого у нее не было. Когда она думала об отце как о человеке чести, каким всегда его считала, оставалось только верить своей интуиции. Несмотря на огромные различия, в одном отец очень походил на Зейна – презираемого им зятя – честь являлась кодексом его жизни, основой его существования.
– Что именно делает мой брат тебе знать не обязательно.
Впервые Бэрри почувствовала, как гнев заливает румянцем ее щеки.
– Нечего бросать в лицо мои собственные слова, – выплюнула она. – Мог бы поберечь сарказм и просто не отвечать.
Зейн внимательно посмотрел ей в лицо, а затем коротко кивнул.
– Извини. Ты права.
Она прошла в ванную и хлопнула дверью. В маленькой комнате было тяжело дышать из-за жары и пара, от которого воздух казался плотным. Бэрри закрыла горячую воду и включила вентилятор. На платье не осталось ни одной морщинки. Поспешно скинув халат и надев принесенное с собой нижнее белье, она натянула через голову платье. Шелк прилипал к влажной коже, пришлось несколько раз дернуть, чтобы ткань села на место. В голове билась одна мысль – нужно спешить. Сколько еще осталось времени до появления официанта с завтраком?
Пар затуманил зеркало. Бэрри схватила полотенце и протерла часть стеклянной поверхности, после чего как могла быстро причесалась и нанесла немного косметики. Воздух в ванной комнате был слишком влажным и тяжелым, поэтому серьезно заниматься косметикой не имело смысла, но она хотела выглядеть как можно нормальнее.
Осталось высушить волосы. Бэрри включила фен, но такой шум помешает услышать приход официанта. Через несколько долгих минут она решила не рисковать. Зейн, наверное, стукнул бы в дверь, если бы принесли завтрак. Значит, пока не принесли.
Она попыталась вспомнить, где оставила сумочку, и придумать, как выйти из номера незамеченной. У Зейна острый слух и не менее острый глаз. Но когда официант начнет расставлять завтрак на столе в гостиной, как всегда настороженный Зейн будет следить за каждым его шагом. Муж отвлечется, и у нее появится реальный шанс выскользнуть в коридор в этот короткий промежуток времени. Как только официант закончит, Зейн сразу позовет ее завтракать. Придется ждать лифта, чтобы спуститься. Конечно, можно воспользоваться лестницей, но тогда Зейну достаточно будет спуститься на лифте и ждать ее внизу. С таким натренированным слухом он, скорее всего, услышит легкий сигнал о прибытии кабины, а значит, будет точно знать, каким путем она выбирается из здания.
Бэрри приоткрыла дверь ванной, чтобы потом ручка не щелкнула.
– Что ты делаешь? – спросил Зейн. Голос прозвучал так близко, словно он стоял прямо в дверях, соединяющих ванную и гостиную, и ждал ее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
