был самый обыкновенный камень, серо-бурый, слегка шершавый, без острых углов. Величиной он был с куриное яйцо, немного сплюснутый. При известной фантазии он напоминал по форме листик липы или сердечко, только слегка вытянутый. На камне виднелись две светлые прожилки, пересекающиеся между собой.
Граф и Поль рассмотрели камень со всех сторон и были слегка разочарованы.
– Это и есть «волшебный камень» наших предков? – удивился Поль. – Да я таких камней за несколько минут наберу, сколько хочешь.
– Да, – согласился граф. – Но надо знать психологию людей того времени. Возможно, когда-то с этим камнем были связаны какие-то важные события, и ему были приписаны волшебные свойства. Во всяком случае, этот камень интересен тем, что с ним сопряжены некоторые семейные легенды, а также тем, что он изображён на нашем гербе. Вот, смотри. На всех изображениях присутствуют две прожилки (а я-то не понимал, что означают перекрещивающиеся линии!), а точка их пересечения всегда означалась расходящимися лучами. Возможно, это что-то означает. Очень интересно.
Графом уже овладел научный интерес. Он достал лупу и поднес камень ближе к глазам, но вдруг внезапно вскрикнул и инстинктивно прикрыл глаза рукой.
– Что случилось? – разволновался Поль
– Мне показалось, что вот из этой точки (и граф показал на пересечение линий) мне в глаза ударил яркий свет.
– Какой-то оптический эффект? – предположил Поль. Он осторожно пригляделся, и понял, что отец прав. – А вдруг там внутри драгоценный камень? Может так быть?
– Не знаю, никогда про такое не слыхал. Мне показалось, что внутри яркий источник света. Разумеется, это невозможно. Я думаю, стоит показать камень минералогам. Они смогут разобраться. По крайней мере, стало понятно, почему камень считали волшебным и хранили его в таком красивом футляре.
Граф стал рассматривать в лупу ткань, из которой был сделан мешочек.
– Ещё одна загадка, – произнёс он. – Этот материал не тканный, не вязаный и не плетёный. Скорее он похож на очень тонкий войлок. Нити разных цветов перепутаны между собой очень плотно и каким-то непонятным способом. Все они расположены в один слой, но так, чтобы обеспечить прочность сцепления и переход цветов. И ещё вот что удивительно: я не могу найти ни одного конца нитей. Просто ума не приложу, как это сделано. И из чего сделаны эти нити, тоже непонятно. Это не шерсть, не хлопок, не лён, и даже не шёлк. Знаешь что, Поль, может быть, это не совсем красиво, но давай, пока мы во всём не разберёмся, не будем никому показывать этот камень.
В шкатулке ещё лежал золотой кубок со старинным королевским гербом, узелок из грубой ткани и, самое главное, несколько листков пергамента, исписанных мелким, уже знакомым Полю почерком.
– Из этих записок мы сможем многое узнать, – сказал граф.
Позвали Микельсов, чтобы все смогли рассмотреть содержимое шкатулки. Перед этим граф спрятал камень в радужном мешочке в ящик стола и запер его на ключ, а остатки кожаного шнурка собрал и завернул в чистый лист бумаги.
Все с удивлением рассматривали необычные вещи.
– Почему, ваше сиятельство, этот кубок лежал в шкатулке, а все остальные – в сундуках? – спросил Микельс.
– Я полагаю, что это тот самый кубок, который выиграл рыцарь Валент на турнире, победив самого короля Эдвина и получив этот кубок из его рук. Видите – королевский герб. Я думаю, этот кубок был ему особенно дорог, потому и попал в шкатулку.
– А зачем здесь эта корона? – удивилась Фанни. – Она впору только маленькому ребёнку.
– Не знаю, – честно ответил граф. – И даже не могу хоть примерно датировать это украшение. Никогда ничего похожего встречать не приходилось. Возможно, Валент привёз его из своей поездки в Версинию.
– Зачем? И для кого? – удивился Поль.
– Ещё раз говорю – не знаю.
– А это что? – Фанни взяла в руки увесистый холщовый узелок.
– А, кстати, я отвлёкся на пергаменты и забыл про это. Там что-то перекатывается. Давайте посмотрим.
Когда узелок был развязан, все увидели целую пригоршню крупных отборных жемчужин. Удивительно, что они почти не утратили за минувшие века ни блеска, ни красоты.
– Какое чудо! – вырвалось у Фанни.
– Да, красиво, но непонятно, зачем они здесь лежат. Причём, даже не просверленные. Одна надежда, что, прочитав это, – граф указал на пергаменты, – мы хоть что-нибудь поймём.
Все предметы (разумеется, кроме камня) вернули в шкатулку, затем заперли её в самый надёжный шкаф. Граф, горя нетерпением, но с соблюдением всех привычных предосторожностей, уселся за чтение, или, вернее, расшифровку письма.
51. Письма из прошлого
Эта работа заняла у графа почти два дня. Назавтра вечером он отпустил слуг, а когда они удалились, и граф остался с Полем наедине, он сказал, что хочет познакомить с содержанием документа только своего сына.
– Когда я тебе всё прочитаю, ты поймёшь, почему я так хочу сделать.
Валент Вундерстайн писал:
«Мой возлюбленный сын Альберт, дитя моё,
сейчас, когда я нахожусь на борту корабля, благополучно исполнив поручение государя, короля Эдвина, меня мучают дурные предчувствия, и я слышу в моей душе голос, твердящий, что я более уже не увижу ни тебя, ни твоей матери. Этот голос – укор моей совести.
В Версинии меня приняли с почестями, которые подобали не мне лично, а посланнику славного нашего государя. Принцесса Динея оказалась даже лучше той хвалебной молвы о ней, которая облетела все страны. Она ослепительно красива, но также столь же умна, скромна и благонравна. Я бы назвал ее самой прекрасной женщиной в мире, если бы моё сердце не было отдано навсегда твоей матери. Я вручил отцу принцессы Динеи, королю Версинии, дары от нашего государя, его портрет и послание, в котором король Эдвин просил руки прекрасной Динеи. Уже на следующий день король ответил согласием, и дело было слажено. В честь брачного сговора был дан пир. И вот, незадолго до его начала, появился посол Низовии также с брачным предложением. Их король овдовел и желал снова жениться. Естественно, ему пришлось выслушать отказ, потому что Динея уже была просватана. Я опередил низовийца всего на один день. Конечно, он был раздосадован, но вида не подал. А король Версинии, напротив, был счастлив. Ведь отдавать свою любимую дочь за не слишком богатого, да к тому же и старого короля Низовии ему вовсе не хотелось.
Так вышло, что на пиру я сидел рядом с низовийцем. Хотя пил я мало, но вино развязало мне язык, и я начал хвастаться, что мои предки не раз отбивали атаки низовийцев.
– Так это твои доблестные предки владели замком у перевала?
Я подтвердил. Тогда он стал выспрашивать, остался ли кто-то в замке сейчас, когда я уехал столь далеко? Я отвечал, что в замке сейчас остались только слуги. Он как-то очень гнусно ухмыльнулся, а вскоре вышел из-за стола. Позже я узнал, что он, сославшись на неотложные дела,
