— Почему?
Сара хотела пристукнуть себя. Она не хотела говорить о том, что будет завтра. Ну, ладно, подумала она, вздохнув, по крайней мере, это было что-то, о чем она могла говорить честно.
— У меня завтра небольшая операция. Ничего страшного.
— Это зависит от того, делается ли эта маленькая операция в кабинете врача или в больнице. Где ее будут делать?
— В больнице, — неохотно ответила Сара, глядя, как Джоанн снова удобно устроилась в кресле. Она не могла вынести еще серию вопросов. Сара в нескольких словах обрисовала положение, потом собрала кучу чеков, сидя на подлокотнике.
— Мне надо отдать Кассу платежный лист и обсудить с ним некоторые вопросы.
— Ты сказала Брайену?
Сара сжала в руках чеки:
— Для чего? Это не повлияет на ход ревизии. Я буду на работе в понедельник.
— О-о! — воскликнула Джоанн. — Тебе нужен водитель или моральная поддержка?
Джоанн предлагала помощь? Самое последнее, что хотелось бы Саре, это чтобы Джоанн висела над ней, когда она будет под действием лекарств. Бог знает, в чем она может признаться. Чувствуя, что простого «нет, спасибо» будет недостаточно, она вновь солгала.
— Со мной будет Стефани.
Джоанн странно посмотрела на нее, потом медленно кивнула и поднялась с кресла.
— Значит, ты не будешь одна. — На пороге она остановилась. — Ты знаешь, я могла бы любить Брайена, если бы он дал мне хоть полшанса.
Тоска, прозвучавшая в голосе Джоанн, тронула Сару. Чувства Джоанн к Брайену всегда были очевидны, что даже трогало. До этого момента Сара не понимала, как любовь может превратить в дураков самых разумных людей. Джоанн нельзя назвать глупой или мстительной, она не сходила с ума от мужчин. Она была просто одинока.
— Извини, Джоанн, — сказала Сара.
— За что? Не твоя вина, что он не интересуется мной… Во всяком случае, я решила, что он интересуется кем-то другим. Наверное, мне надо скромно отойти в сторону.
Сара улыбнулась ей, впервые чувствуя искреннюю близость с Джоанн.
— Иногда это все, что мы можем сделать.
* * *
Касс был поглощен чтением последнего комикса о Человеке-Пауке, когда Сара вошла в его кабинет. Она кашлянула, чтобы привлечь его внимание. Когда он взглянул на нее, Сара положила ему на стол пачку чеков.
— Расчетные листы, — сказала она. Касс вопросительно посмотрел на нее.
— Завтра меня здесь не будет, — напомнила она ему. — Тебе нужно раздать их.
— О, да, — сказал он, покраснев, что, в свою очередь, заставило покраснеть Сару. Ей с Кассом трудно обсуждать ее проблему, если можно назвать обсуждением их краткий обмен мнениями по этому поводу. Но у нее не было другого выхода как сказать ему, почему ей потребовался свободный день. Когда она сказала «амбулаторная операция», Касс проявил участие и любопытство. Но когда она сказала «Р» и «В», он сделался багровым и она поняла, что при разговоре на такую деликатную тему Касс чувствовал себя крайне неудобно. С тех пор он избегал ее, словно Сара была заразная. Его реакция напомнила ей, как вел себя ее бывший муж, когда сталкивался с функциями женского организма.
Почему, черт возьми, некоторые мужчины такие ханжи?
— Нам надо обсудить еще несколько вопросов, — сказала Сара, намеренно посмотрев на кресло.
— Извини, — сказал Касс, слабо улыбнувшись, жестом приглашая ее сесть.
Сара вышла из кабинета Касса с мерзким настроением. Он не сказал ни слова в утешение. Ее даже поразило, что единственное предложение помощи она получила от Джоанн. Вдруг сейчас около нее никого не оказалось, когда она так нуждалась в поддержке. Сара почувствовала, как внутри у нее поднимается волна жалости к себе. Слава Богу, что рабочий день заканчивается, и она сможет пойти домой и, никого не стыдясь, выплакаться.
Поставив машину в гараж, Сара нехотя призналась себе, что во всем виновата сама. Она могла попросить Стефани остаться, но решила не делать первый шаг к примирению и не использовать такой шанс в налаживании их отношений.
Открывая дверь и входя в дом, Сара убеждала себя, что все будет хорошо. Но эта мысль ее не успокаивала. Ей придется утром взять такси до больницы, так как вести машину самой ей не велел доктор. Он настаивал на том, чтобы кто-нибудь отвез ее в больницу, а потом домой. Конечно, доктор не имел в виду такси, но больше некому ее отвезти.
— Подложите вот это, — сказала няня, протягивая ей метровую пеленку из-за потрескавшейся двери ванной комнаты, где стояла Сара босиком на холодном кафельном полу.
«А чем я ее удержу?» — подумала Сара. Она была абсолютно голая под тонкой больничной рубашкой.
— Может быть, ее прикрепить скобками ко мне? — Она нервно засмеялась.
Няня изумленно посмотрела на нее, не поняв шутки.
Да, с юмором вышло неудачно. Молча Сара взяла пеленку и закрыла дверь. Быстро развернула ее и сунула между ног, сжав бедра. Кажется, держится. Но ей нужно дойти от ванной до кровати. Она попробовала сделать шаг. Пеленка выпала; Сара успела ее поймать. Она покраснела, когда до нее дошло, что она вынуждена будет идти, держа обеими руками эту проклятую штуку.
Сара забыла, каким унизительным может быть визит в больницу.
Приоткрыв дверь, она выглянула, ища глазами няню. Ее нигде не было. Путь на какой-то момент оказался свободным. Можно прорваться.
Сара схватила болтающуюся между ног пеленку и бегом кинулась к кровати. Когда появилась няня, Сара очень удобно устроилась в кровати и чувствовала себя довольной.
— Мы уже готовы спуститься вниз? — спросила няня, подходя к кровати.
Уверенность мигом улетучилась, и волна дурного предчувствия захлестнула Сару.
— Уже пора? — детским голоском спросила она.
Няня кивнула и улыбнулась, дернув кровать так, что она сдвинулась с места. Сара легла на спину, стараясь дышать ровно, глубоко, глядя, как блестят кафельные плитки на потолке, пока кровать выкатывали в коридор.
Дыхание не помогло. К тому времени, как ее доставили в хирургическую, Сару охватила паника. Сердце ее гулко билось, пульс участился, на лбу выступила испарина. А что, если она входит в этот небольшой процент больных, которые не просыпаются после наркоза?
Она оглядела кровати, на которых лежали пациенты, ждущие своей очереди, потом стала наблюдать, как няни выкатывали пациентов через двойные двери в комнату с большими окнами, где они получали наркоз, потом их выкатывали обратно с противоположной стороны. Это напоминало ей конвейер в овощном магазине.
Вдруг кровать ее тронулась с места. Она даже не обернулась, чтобы посмотреть, кто толкает ее к комнате с большими окнами. Внимание ее привлек улыбающийся мужчина, стоящий в ожидании у дверей.
