ему с этой работой выступить на школьной научной конференции, и просил разрешения указать Сергея, настоящего астронома и ученого, как своего научного руководителя.
Сергей в очередной раз почувствовал отвращение к себе, от всей этой игры, которая явно затягивалась, а у него не хватало силы воли выйти из нее, послав Голованова и всех остальных куда подальше. Эта командировка на гору была рекордной по количеству обнаруженных БОРТом околоземных объектов, но это уже не доставляло Ковалеву былого азарта, все его мысли были о будущем. Три дня назад по каналам закрытой почты он получил сообщение о том, что ядро кометы несколько раз наблюдали с помощью космического инфракрасного телескопа. Анализ данных показал, что его размер, скорее всего, лежит в пределах от полутора до двух километров. И тут ученым снова улыбнулась удача – новые снимки кометы были найдены в архивах «Хаббла», причем космический телескоп, сам не зная того, снимал ее на протяжении многих часов еще в марте. На самом деле его задачей было наблюдение группы далеких и очень тусклых галактик с активными ядрами, а комета все это время медленно кралась по краю поля зрения. Уникальными эти данные делало то, что в тот момент небесное тело находилось в четырех целых и двух десятых астрономических единиц от Солнца. То есть за пределами снеговой линии воды, когда ее ядро обладало еще малой активностью. Конечно, хотя оно еще и не было окружено плотной газовой оболочкой, но даже такой телескоп как «Хаббл» не мог увидеть, или как говорят астрономы – разрешить, его реальный размер. Но для ученых эти данные оказались по-настоящему бесценны. Они позволили кардинально уточнить фотометрическую модель кометного ядра и сократить разброс оценок его диаметра – два километра, плюс-минус двести метров. Сергей еще не видел актуализированные расчеты результатов столкновения с объектом такого размера, но понимал, что они будут просто катастрофическими. Данные с «Хаббла» были использованы и для уточнении орбиты кометы – область неопределенности, то игольное ушко, через которое пролетит комета, становилось все уже и оставляло все меньше шансов на условно счастливый финал. По сути, получив новые данные, нужно было переходить к следующему шагу – подготовке населения Земли к неумолимо приближающейся угрозе. Если представить трехмерную модель Солнечной системы, то сейчас комета летела сверху вниз. Меньше, чем через месяц она пройдет сквозь воображаемую плоскость эклиптики и начнет временно удаляться от Земли, как хитрый и безжалостный хищник, играющий со своей жертвой. Но, совершив крутой разворот за Солнцем, одним мощным и быстрым прыжком приблизится и поймает свою добычу, которая не в силах от него убежать.
Сергей встал и пошел на кухню, чтобы заварить себе чая. Вспыхнули, как дюзы, язычки голубого пламени конфорки. На кухне, в отличие от столовой, все еще было тепло. Ковалев решил выйти подышать свежим морозным воздухом, чтобы проветрить голову. Надев шапку и пуховик, Сергей вышел в ночь. Свет из входного шлюза ненадолго осветил окружающую его непроглядную темень, как лучом фонаря вырвав из безмолвной темноты все еще парящие хлопья снега. Сергей заметил, что дорожки снова засыпало десятисантиметровыми сугробами. Он закрыл дверь и остался как будто один в этом мире. Обсерватория спала. Подставив лицо снегу, астроном ощутил, как тот, мягко падая, тает и стекает холодными каплями по его лицу и шее. На улице было холодно, на вершине ночная температура уже опускалась ниже минус десяти градусов. Морозный и чистый воздух отрезвлял и давал ясность сознанию. Мысли структурировались сами собой. И вдруг, откуда ни возьмись, Ковалев вспомнил одну идею, которая уже приходила ему на ум, но в суете он о ней позабыл. Сергей зачерпнул ладонями свежего обжигающего руки снега и растер им лицо – впереди намечалась долгая и бессонная ночь.
На кухне уже вовсю свистел и булькал чайник. Заварив травяной сбор тети Маши, придающий такую необходимую сейчас бодрость, Ковалев вернулся на свое импровизированное рабочее место. Он хотел проверить одну гипотезу. Сейчас, исходя из параметров орбиты, было абсолютно ясно, что комета является динамически новой, то есть она впервые посещает внутреннюю область Солнечной системы. Примерно два с половиной миллиона лет назад что-то нарушило ее гравитационное равновесие в облаке Оорта, и ледяная глыба – неиспользованный кирпичик в строительстве нашей планетарной системы – отправилась в свое далекое путешествие. Человек умелый лишь недавно (конечно, по антропологическим меркам) слез с деревьев и научился самой примитивной обработке камня, а дамоклов меч над его далекими потомками уже был занесен.
Сергей сделал большой глоток все еще обжигающего напитка, тепло начало медленно растекаться внутри. Еще в августе он вспомнил про работу американского астронома Джона Бортля, который много лет посвятил наблюдению и изучению комет. Джон был удивительным примером астронома-любителя, ставшего в итоге одним из главных специалистов в определенной области научных знаний. В 1991 году в своей работе Бортль систематизировал собранные данные по большому числу комет и вывел правило. Он математически рассчитал условную границу, при которой комета из облака Оорта, впервые сближавшаяся с Солнцем, должна была либо погибнуть, распавшись на фрагменты или же просто превратившись в пыль, либо выжить. Конечно, это был чисто эмпирический предел, устанавливающий зависимость между дистанцией перигелия и размером кометного ядра. Все исследованные Бортлем кометы разделялись прямой линией. Кометы, расположившиеся слева от нее, – выживали, а справа – погибали. За последние тридцать лет были открыты десятки подобных новых комет, известная судьба которых могла уточнить выведенный Джоном Бортлем закон. На это требовалось время, и погода над обсерваторией его давала.
Открыв электронные таблицы, Сергей добавил на пустой график точку, соответствующую дистанции перигелия кометы Ковалева-Тереховой и полученного совсем недавно уточненного значения абсолютной величины, которая, в свою очередь, могла быть пересчитана в привычный всем диаметр ядра. Осталось добавить график линейной функции, взятой из статьи американского ученого. Координатную плоскость под углом пересекла бесконечная прямая. Комета осталась немного слева от нее, а значит, получалось, что она должна была выжить при сближении с Солнцем и все же настичь Землю.
Сергей отставил ноутбук и взял в уже немного замерзшие руки теплую чашку, из которой все еще струился едва заметный дымок. Его, нет, их комета должна была выжить и эта новость еще два месяца назад вызвала бы у Ковалева радость. Но не сейчас. Конечно, все, что он сейчас делал, все эти расчеты и числа, все это было лишь оценкой и не давало никакой гарантии. Были кометы, которые должны были распасться, но чудесным образом выживали, были и те, что неожиданно для всех погибали. Все это Сергей прекрасно знал и понимал, однако расчеты были тем единственным, что он мог
