Ридикусу Огнебровому. Знаете такого? — Тот кивнул. — Значит, понимаете, что будет, если на ней появится хоть одна царапинка, — тот нервно сглотнул.
— Сейчас всё будет.
— Эй, Дони, живо поди сюда.
К нам мигом подошёл мужчина лет пятидесяти, крепкий, с оружием на поясе.
— Возьми ребят, загоните карету с изображение Феникса и заприте её на замок. Поставь кого-то, чтобы круглосуточно охранял. Башкой отвечаешь за неё. Для понимания. Ридикуса помнишь? — Тот нервно сглотнул, поглаживая обожжённую щёку. — Так вот, теперь он в ранге архимаг, а эта карета — его собственность. Дальше продолжать?
— Нет, хозяин, всё понял, всё сделаю в лучшем виде. Это а…
— Нет, его самого не будет, — ответил я, поняв его заминку. Мужчина как-то сразу повеселел.
Трактирщик повернулся ко мне с выражением, мол, всё улажено, что-то ещё?
— Да, мне бы комнату на два-три дня.
— Подешевле или как?
— Чистую, с ванной и туалетом отдельным. Есть такие?
— Конечно. Десять серебряных в сутки и пять за сохранность кареты. Итого пятнадцать.
Хрена себе цены. Я примерно прикинул по словам Руми, сколько он зарабатывает. Это если по аналогии с нашим миром, где охранники зарабатывают ну тысяч восемьдесят, я про столицу, конечно же. Это получается десять тысяч рублей в сутки за комнату и пять за гараж, ой, тьфу ты, сарай.
Да уж, цены тут и вправду немаленькие. Боюсь представить, во сколько бы это обошлось мне, будь я в столице.
Я пристроился на стул у немалых размеров стойки, пальцы небрежно обхватили глиняную кружку с тёмным холодным квасом. Запах жареной дичи, донёсшийся с кухни, и дым от камина создавали уютную атмосферу, столь контрастирующую с названием заведения.
— Мне Руми посоветовал узнать историю, почему ваша таверна носит столь... необычное имя, — обратился я к трактирщику, толстяку с седеющими висками и вечно улыбающимися глазами. При виде его самому хотелось улыбаться. Я в хорошем смысле.
Хозяин заведения, вытирая потные руки о фартук, рассмеялся густым, бархатистым смехом, от которого задрожали бутылки на полках.
— А почему бы и нет, дружище? — Он ловко наполнил мою кружку до краёв тёмно-янтарной жидкостью, не пролив ни капли, затем налил и себе. — История эта стара, как сами эти стены.
Он отхлебнул, закатив глаза от удовольствия, и начал свой рассказ:
— Давным-давно, когда снега были белее, а зимы — злее, остановился у нас маг по имени Михулус Золотой Горшок. Почему такое прозвище — сия тайна погребена вместе с ним. Но это не точно. Знаю лишь, что рассеянностью он превосходил всех магов королевства, вместе взятых.
Трактирщик сделал драматическую паузу, оглядевшись, будто боясь, что сам Михулус может подслушать.
— И вот, в одну особенно морозную ночь, вскочил он с постели, будто ошпаренный, и выбежал на улицу... босиком! — Хозяин шлёпнул ладонью по стойке, заставив меня вздрогнуть. — Час спустя вернулся, синий от холода, еле ноги волоча. Обул сапоги... и снова на улицу! Только на сей раз... — Он заговорщицки понизил голос, — забыл штаны надеть!
Я фыркнул, едва не поперхнувшись напитком.
— И самое забавное, — продолжал трактирщик, сверкая глазами, — когда он в третий раз вернулся, то надел штаны... но снова оставил ботинки! Больше мы его не видели. Что случилось с чудаком — одним Богам известно.
Он залпом осушил кружку и многозначительно указал пальцем вверх:
— Но его ботинки... о, его ботинки остались с нами. Иногда, особенно в полнолуние, они оживают. Ходят по потолку, скрипят в коридорах... Один купец клялся, что они пинали его по заднице всю ночь! — Трактирщик разразился хриплым смехом. — Впрочем, чаще они просто тихонько шаркают, будто вспоминая своего забывчивого хозяина.
Я поднял взгляд к потолку, где на балке действительно стояла пара поношенных сапог с причудливо загнутыми носами. Они выглядели на удивление... живыми.
— Так что, если ночью услышите шаги, — заключил хозяин, подмигивая, — не пугайтесь. Это просто Михулус наконец-то вспомнил, где оставил свою обувь, — и снова заливисто рассмеялся.
— Спасибо за историю, было весело. Меня кто-нибудь проводит?
— Да, конечно.
— Майя, проводи гостя в номер 8.
К нам подошла девушка лет семнадцати. Милой наружности. Чем-то отдалённо напоминая Барни. Может, дочь или племянница.
— Здравствуйте, меня зовут Майя. «Прошу следовать за мной», — произнесла девушка с каштановыми волосами, собранными в строгий пучок. Её голос звучал как перезвон серебряных колокольчиков, но в глазах читалась усталость. Ещё бы, столько народу. Плюс праздник. Ей бы веселиться с ровесниками, а не всё это.
Я кивнул, щедро оставив золотую монету на стойке — сразу за три дня вперёд — и последовал за ней по скрипучей лестнице. Ступени из цельного дерева, протёртые до блеска тысячами ног, рассказывали свою немую историю. И как не стёрлись? Не иначе как магия.
Майя оказалась идеальной горничной — показала комнату с почти военной чёткостью: «Завтрак подают с рассвета до полудня, обед — до третьего часа, ужин — до полуночи. Можно заказать в номер — дёрните за шнур у изголовья». Её движения были отточены годами, каждое слово взвешено и уместно.
Вручив ей серебряную монету за старания, я остался наедине с просторной комнатой. Первым делом — освежиться. Вода в медном тазу оказалась удивительно тёплой, будто кто-то поддерживал температуру заклинанием. Переоделся в простую льняную рубаху серого цвета и кожаные штаны — одежда горожанина среднего достатка.
Проверил на всякий случай кольцо. Затем аккуратно шкатулку спрятал во внутренний карман. Основную часть монет оставил под периной, предварительно наложив «Громовой заслон» — защитное заклинание третьего уровня. Любой ниже магистра, осмелившийся проникнуть сюда, превратится в обугленный труп. Да и магистру придётся несладко.
Спустившись в общий зал, нашёл Барни — трактирщика на том же месте, до сих пор протирающего стаканы. Они у него, похоже, никогда не кончатся.
— Хочу предупредить, моя комната под защитой артефактов, — сказал я, делая акцент на последнем слове. — Без моего присутствия заходить — смерти подобно. Объясните персоналу, пожалуйста.
Барни лишь хмыкнул и потёр лысину:
— Ваши деньги — ваши правила. У меня и так полный трактир. Его философия была проста: не лезь в дела постояльцев, и проживёшь дольше. Мудрость, достойная уважения.
Выйдя на улицу, я вдохнул солёный воздух Прибрежного. Город жил и дышал портом — главной артерией, питающей его золотом. Сюда стекались товары с земель дракосов, отсюда уходили корабли в Ничейные земли. Особое место
