удельными землями как «частной собственностью» всей фамилии. Царь их сберегатель, но не более.
9 Протоколы Особого совещания // Былое. 1917. № 4. С. 202–227. Заметим, что споры о титуле (ст. 4), «самой серьезной проблеме во всем проекте, были столь напряжены, что вечернее заседание затянулось до 2-х часов ночи». Дневники императора Николая II. С. 309.
10 Дневники императора Николая II. С. 309. Запись сделана в субботу, а в воскресенье Совещание возобновило работу. Суббота была днем отдыха?! В воскресенье православные трудились.
11 Протоколы Особого совещания // Былое. 1917. № 4. С. 190–204.
12 Любопытно, что в Мемории даже указания на то, где было большинство и из кого оно состояло, не имеется, а порядок изложения различных мнений принят обратный обыкновенно употребляемому в мемориях. Сначала говорится: «некоторые члены нашли», а потом — «прочие же члены не нашли возможным согласиться»… Казалось бы, что второе мнение и есть мнение большинства, но уже из протокола (с. 53) видно, что порядок был обратный и Витте начал с того, что «статью надо изложить в редакции большинства», которое скрывалось под словом «некоторые».
В редакционном отношении граф Витте искусен не был, так в статью 12 о верховном руководстве во внешних сношениях он предложил изложить так: «Государь Император есть Верховный представитель Российского Государства», что вызвало справедливое замечание. Государь есть державный вождь, а не представитель.
13 Эта ссылка на особое положение земских начальников, имевших неограниченную власть, показательна для элитарного мышления знати. На крестьян действие судебных уставов 1862 г. не распространялось. У мужиков была своя «расправа», их пороли в порядке административного распоряжения. Даже указ Столыпина 5 октября 1906 г. о крестьянском равноправии и введение в июне 1912 г. местного суда в сельской местности (лишение земских начальников судебных прав) не изменили ситуацию. Крестьяне оставались гражданами второго сорта. Земские начальники сохранили все административные права. «До царя далеко», — сетовали мужики.
14 «Николаша», как звал его царь в своем кругу, стал командующим гвардии, сменив великого князя Владимира — героя Кровавого воскресенья. Он заставил царя наложить вето на проект об отчуждении помещичьих земель незадолго до Особого совещания. Полнее об этом см.: Смирнов А. Ф. Царь Николай II и мужики // Слово. 1998. № 1.
15 Дневники императора Николая II. Записи за октябрь 1905 — май 1906. С. 284–309.
16 Дневник А. В. Богданович. М., 1924. С. 379. Н. Ф. Бурдуков, камергер, чиновник особых поручений МВД, был близок к П. Н. Дурново. См.: Дневник А. В. Богданович. С. 379.
17 Генерал от кавалерии К. К. Максимович — варшавский генерал-губернатор в 1905 г. Слыл в обществе как сторонник «крутых мер» и решительных действий.
18 Б. В. Штюрмер — директор департамента МВД, член Госсовета, гофмейстер, позже премьер. В. А. Грингмут — редактор монархической газеты «Московские ведомости», один из вождей московских «черных сотен». Б. В. Никольский — профессор права, один из руководителей Союза русского народа.
Этап IV
Экспертиза С. А. Муромцева
Вскоре после завершения третьего Царскосельского совещания, одобрившего «советский» проект редакции Особых законов, грянул гром, с ясного, как казалось, неба. «Право» 16 апреля в № 15 публикует проект Основных законов, измененных по замечаниям Совета министров, и посвящает ему редакционную статью «Основные законы», которая резко осуждает действия правительства. Особо подчеркнуто, что учредительные функции не вошли в компетенцию Думы, что почин пересмотра Основных законов принадлежит единственно императору, с чем нельзя согласиться. Пересмотренные Основные законы неизбежно окажутся сложным препятствием не только в сфере учреждения, но и в сфере текущего нормального законодательства Думы. На каждом шагу они будут ощущаться как тяжелые цепи николаевской бюрократии на народной представительности. Отсюда — признание легально неразрешимых конфликтов. Накануне созыва Думы бюрократия бросает ей дерзкий и самоуверенный вызов. Она провоцирует конфликт (подчеркнуто редакцией «Права». — А. С.). «Великую и трагичную ответственность берет на себя правительство, провоцируя конфликты искусственные, ненужные»1.
Статья II проекта Основных законов является сплошным вопиющим посягательством на законодательные права Госдумы. Согласно этой статье в порядке верховного управления, то есть без всякого участия Совета и Думы, верховная власть издает указы и повеления, необходимые для исполнения Законов, для устройства чистоты гражданского управления, ограждения безопасности и порядка и обеспечения народного благосостояния.
«Это значит, — восклицает „Право“, — Совет министров и в новой конституционной России хочет законодательствовать помимо Думы». Журнал обратил внимание и на сохраняемое за верховной властью право объявления, по своему усмотрению, чрезвычайного и военного положения, сохранение же Госсовета объявлено критиками как еще одна привилегия — для «парализации неумеренных начинаний Думы». В руках бюрократии остается «заведование денежными средствами страны. Тут бюрократия верна себе — ее место у денежного сундука».
Комментарии излишни. За неделю до утверждения новой редакции Основных законов такое публикуют газета «Речь» и авторитетный юридический орган, тоже кадетского направления. Из мемуаров И. В. Гессена, члена ЦК кадетской партии, редактора «Права» и одновременно руководителя кадетского официоза, видно, что он конфиденциально получил проект законов, используя свои связи.
Указанная публикация сыграла «Крупную роль в политической жизни», пишет Гессен. Он предваряет описание этой роли рассказом о возникновении «думского масонства», с которым, собственно, и связана эта «крупная роль».
Думское масонство возникает еще в преддумский период как надпартийная, координирующая организация, согласовывающая деятельность оппозиционных партий и групп, а позже, с 1906 г., и думских фракций. Почему эту уникальную информацию привел в своих материалах И. В. Гессен еще в 1924 г., это специальный вопрос. Укажем лишь, что тогда в советской исследовательской литературе эти факты тщательно замалчивалась. Информационный прорыв произошел через полвека после выхода последнего тома «Архива Русской революции». Гессен первым опубликовал эту информацию и, несмотря на оговорки, вполне объясняемые, правильно связал возникновение «политического», «думского» масонства с конституционным периодом, с возникновением партий, Думы, свободной прессы, информационной борьбы. Всем этим надобно было руководить. «Оформление политических партий, — пишет Гессен, — произвело генеральное размежевание, указавшее каждому свое место, зазорно было принимать одновременно участие в разных группировках. Едва ли не единственное исключение установлено было в пользу наиболее всеми почитаемого и любимого Александра Исаевича Браудо2, занимавшего пост вице-директора публичной библиотеки: еврей „от головы до ног“, он был преданнейшим сыном России и, не состоя ни в какой партии и кружке, всюду был желанным
