будущем. С его точки зрения, была необходима переработка проекта прежде всего в духе: «а) строго юридической формулировки положений; б) разработки подробностей; и в) приближения, не в ущерб смыслу, языка проекта к языку, уже усвоенному русским законодательством». Еще на Пасху 1905 г. он приступил к этой работе. Дальнейший толчок к ней был дан апрельским съездом, основные положения которого по вопросу об организации народного представительства совпали с положениями проекта, принятого в качестве главного материала. К участию в работе он пригласил Н. Н. Щепкина, Н. Н. Львова, Ф. Ф. Кокошкина5.
Во главе проекта Муромцева был поставлен новый отдел «О законах», провозглашавший принцип верховенства закона. Из этого вытекало само собой и новое правовое положение монарха. Было также установлено положение, по которому судебные установления должны были «отказаться от применения законодательных постановлений, хотя бы и обнародованных в виде законов, когда таковые постановления нарушают своим содержанием точный смысл основного закона».
Весь проект, сохраняя, насколько это было возможно, терминологию и систему действовавшего законодательства, был составлен так, что при переходе к конституционному строю мог быть включен в Свод законов в замену статей 47–81 первой части первого тома. С. А. Муромцев, предвидя, что наша конституция будет откроированной, полагал, что такая редакция проекта в решительный момент облегчит его законодательное осуществление. Особенно тщательно разработал С. А. Муромцев статьи о порядке занятий Государственной Думы.
Стиль проекта был приближен к языку Свода законов, но в то же время усовершенствован в смысле юридической точности. В качестве примера мастерства С. А. Муромцева в деле законодательной техники можно привести замечательное по сжатости, точности и изяществу определение парламента, гласящее: «Государственная Дума образуется собраниями доверием народа облеченных, избранных от населения лиц, призываемых сим избранием к участию в осуществлении законодательной власти и в делах высшего государственного управления». Здесь отдельные слова взяты частью из рескрипта 18 февраля, частью из постановлений земских съездов, но, благодаря удачной комбинации их с дополнениями составителя, в вышеприведенных немногих строках заключается целая конституционная теория.
К проектируемому тексту конституции был приложен проект избирательного закона, основанного на началах всеобщего, равного, прямого и закрытого голосования.
30 июня 1905 г. проект был совершенно закончен. 6 июля, в день открытия июльского земско-городского съезда, он был напечатан в «Русских ведомостях» и роздан собравшимся представителям земств и городов. Одобренный принципиально съездом, напечатанный в распространенной газете и сверх того разосланный, по постановлению съезда, местным общественным учреждениям с просьбой образовать для обсуждения его местные совещания и сообщить Бюро заключения этих последних, проект Муромцева, несомненно, значительно способствовал усилению интереса к конституционным вопросам и уяснению структуры конституционного государства. Об этом свидетельствуют, между прочим, отзывы и замечания на проект, поступившие с мест в Бюро земско-городского съезда.
Указанным воздействием на общество не исчерпывалась, однако, цель, которую с самого начала ставил для своего труда С. А. Муромцев. Признавая в высшей степени важным иметь готовый, тщательно разработанный проект конституции, «который можно было бы в каждый данный момент предъявить взамен выдвигаемых правительственных предложений»6, он рассчитывал повлиять и на наше будущее законодательство. Эта цель была отчасти достигнута. В этом частичном воздействии проекта на позднейшие законодательные акты сыграли большую роль личный авторитет и влияние С. А. Муромцева. При общем отрицательном отношении правительства к земским съездам, в которых усматривалось лишь одно из проявлений «смуты», в рядах высшей петербургской бюрократии были лица, которые понимали неотразимую необходимость государственного обновления. К числу таких лиц, возвышавшихся над общим уровнем бюрократической среды, принадлежал граф Сольский, который председательствовал в Особом совещании, рассматривавшем конституционные проекты. Сольский и Муромцев встречались и беседовали, Муромцев познакомил председателя Государственного Совета со своим проектом конституции.
Встречи не в полной мере оправдали надежды Муромцева. Работа совещания Сольского по новой редакции Основных законов была к тому времени совершенно закончена. К тому же граф Сольский, как отмечено в оставленных С. А. Муромцевым заметках, «стоя по образу мыслей на высоте положения», не обладал ни достаточным влиянием, ни достаточной решительностью характера, чтобы побудить правительство пойти навстречу конституционным пожеланиям либеральной общественности.
Есть основание думать, что отношения, завязавшиеся между ним и С. А. Муромцевым, способствовали более правильной оценке земских съездов в правительственных кругах и, в частности, возбудили в этих последних интерес как к проекту конституции, так и к позднейшим трудам С. А. Муромцева для съездов (именно к проектам законов о свободах, представленным земскому съезду 1905 г. и тогда же сообщенным графу Витте). Проект конституции, в конце концов, оказал несомненное влияние на принятый властью и введенный в действие пересмотренный текст Основных законов, хотя более со стороны редакции их отдельных статей, чем в главной их сущности. Можно с большой степенью вероятия предположить, что это влияние было бы гораздо сильнее, если бы наша конституция была откроирована еще в 1905 г., одновременно с Манифестом 17 октября или вскоре после него. Но акты 20 февраля 1906 г., установившие важнейшие положения действующего у нас государственного права, и акт 23 апреля 1906 г., развивший и дополнивший эти положения в форме конституционной хартии1, состоялись уже при иной обстановке, когда правительство гораздо менее считалось с требованиями общественного мнения. Однако ясные следы проекта С. А. Муромцева сказываются в целом ряде отдельных постановлений действующих Основных законов, в особенности в главе восьмой «О правах и обязанностях российских подданных» и в главе девятой «О законах».
Чтобы убедиться в этом, достаточно сличить соответствующие статьи двух проектов: 69, 72–76, 78–80, 82, 83, 85, 89, 91–94 Основных законов со статьями 15, 19, 20, 23, 25, 26, 30, 28, 31, 32, 34, 35, 10, 3, 6, 7, 9 и 11 проекта С. А. Муромцева.
Составители Основных законов, воспроизводя общие конституционные положения, которые, являясь директивами для законодательства, нуждаются для своего осуществления в жизни в дополнительных законах и без этих последних имеют теоретическое декларативное значение, в то же время отбрасывали те статьи или части проекта профессора, в которых содержались непосредственные, прямые гарантии верховенства закона и прав гражданской свободы. Редакция заимствуемых постановлений нередко видоизменялась в ущерб точности, ясности и полноте содержания. Характер заимствований раскрывается в нижеследующем сопоставлении двух проектов. Курсивом отмечены существенные различия.
Проект С. А. Муромцева
6. Законы обнародуются во всеобщее сведение Правительствующим сенатом посредством напечатания в установленном порядке и прежде обнародования в действие не приводятся.
7. Законодательные постановления не подлежат обнародованию, если порядок их издания не соответствует положениям сего основного закона или когда
