и Сольский в главном являются если не единомышленниками, то весьма близкими по убеждениям.
8 Здесь составители действующих Основных законов воспроизвели положение, содержавшееся в статье 72 старых Основных законов в переработке С. А. Муромцева, но вместе с тем сочли нужным присоединить к новой редакции и старый текст статьи 72, что было совершенно излишне.
9 Муромцев С. А. Правильный путь // Право. 1908. № 45. С. 24–77.
10 Крыжановский С. Е. Заметки русского консерватора // Вопросы истории. 1997. № 2. С. 124.
11 Милюков П. Н. Воспоминания. Т. 1. Глава «Витте и кадеты».
12 Гессен И. В. Указ. соч. С. 210–212.
13 Витте С. Ю. Воспоминания. Т. 3. Гл. 61.
14 С. Ю. Витте замечает, что Трепов настаивал, а царь соглашался с отсрочкой публикации новой редакции Основных законов и даже передачей этого дела самой Думе, что только телефонный разговор экс-премьера с дворцовым комендантом привел к решению издать законы незамедлительно. Это заявление Витте не поддается проверке, но оно не стыкуется, не согласуется со всем ходом событий. Граф отнюдь не выглядел спасителем трона и Отечества.
Конституция императора Николая II
По окончании кодификационной работы новая редакция Основных законов, получив одобрение высшей бюрократии, была утверждена государем 23 апреля 1906 г. и обнародована Правительствующим сенатом при Именном указе, в котором содержались такие слова: «…Мы повелели свести воедино постановления, имеющие значение Основных Государственных Законов, подлежащих изменению лишь по почину Нашему, и дополнить их положениями, точнее разграничивающими область принадлежащей Нам нераздельно власти верховного государственного управления от власти законодательной»1. Сразу же встают вопросы: какое содержание самого термина «Основные законы» и в чем смысл, суть их новой редакции?
Понятие Основных законов ввел в правоведение М. М. Сперанский. Во время работы над Уложением Александра I оперировал такими правовыми понятиями, как «коренные государственные законы», «разум Государственного уложения», — подчеркивал, что коренные органические законы не следует низводить до «Устава канцелярского обряда».
«Постоянные, непреложные законы, — писал Сперанский, — с которыми все другие законы должны быть сообразными, и суть коренные государственные законы. <…> Начало и источник сих сил в народе».
Сила же законодательная, и исполнительная, и судебная — не что иное, как нравственные, физические силы людей в отношении их к общежитию.
Основные коренные законы определяют образование Государственного Совета, Государственной Думы, Сената и министерства. Одним словом, по Сперанскому, коренные государственные законы лежат в основе всех структур власти снизу доверху и всех трех ее ветвей: законодательной, исполнительной и судебной от волости до верховной власти2. Из этих принципов исходил великий кодификатор, создавший Основные законы. А С. Е. Крыжановский, автор главных проектов конституционных актов Николая II, исходил из указанных принципов Сперанского3. Во время обсуждения этих законопроектов в Особых совещаниях и комиссиях (под руководством императора Николая II или председателя Государственного Совета графа Сольского) участники обсуждений неоднократно подчеркивали, что надобно сохранить преемственность в совершенствовании Основных законов, опираясь на накопленный опыт с тем, чтобы новая редакция Основных законов была бы столь же действенной и долговажной, как и создание гениального Сперанского4.
Самой сильной стороной правового замысла С. Е. Крыжановского — автора основных проектов 1904–1906 гг., — сохранившегося в основе при всех обсуждениях и доработках (порой извращавших проект), было почерпнутое у Сперанского исходное положение о единстве всех органов власти снизу доверху (от волости до Госсовета и Думы Государственной как вершины пирамиды), и триаде этих структур надлежало придать всероссийский характер, то есть обеспечить распространение единой государственной системы повсюду «от Москвы до самых дальних окраин», чтобы и на «Курильских островах» эти принципы были внедрены в жизнь. Этот гениальный замысел самому Михаилу Михайловичу внедрить в жизнь не удалось, но семена, брошенные им в землю Русскую, проросли, дали урожай, хотя и отдаленный от сеятеля многими десятилетиями.
Во всех конституционных актах, а позже в правительственной декларации П. А. Столыпина, в его пакете реформ (о чем речь пойдет ниже) виден след гениального Сперанского.
По существу, Россия на пороге нового века и нового тысячелетия бьется над решением проблем, поставленных еще М. М. Сперанским (исполнявшем монаршую волю Александра I).
Как известно, конституционные проекты — это «прекрасное» начало «дней Александровых» — так и не были осуществлены. Позже Сперанский использовал термин «Основные законы» на завершающем этапе работы. По замыслу кодификатора Основные законы затем надлежало еще дополнить новыми правовыми актами для приведения в стройную систему всего законодательства империи. Однако император посчитал достаточным и простых законов, его предками созданных, но приведенных в надлежащий порядок по его воле. Особо же Николай I был доволен тем, что обошлось без конституционных новаций5, и простил Сперанскому конституционные увлечения прежних лет.
Основные законы действовали вплоть до 1906 г.: их роль велика в обеспечении функционирования всех структур управления, суда, законодательности. Император, воспитывая законопослушных подданных, подавал в этом отношении личный пример, заявляя, что может отменить любой закон, но, пока оный остается в силе, монарх обязан подчиняться закону. Как остроумно в связи с этим заметил воспитатель наследника В. А. Жуковский (поэт хорошо знал историю по Карамзину): «Самодержец — сам себя сдерживает».
Как же объясняли, какое содержание вкладывали в Основные законы наши авторитетные правоведы. В 1906-м они приобрели необычайную остроту, актуальность, оказались в центре внимания общественности. Представляются взвешенными оценки Н. И. Лазаревского, писавшего в те дни специальные статьи в еженедельнике «Право», это был самый популярный юридический орган, объединявший виднейших правоведов России. На основе этих выступлений Н. И. Лазаревский издал курс лекций по истории русского государственного права6.
Своему анализу Основных законов Лазаревский предпослал следующее историко-правовое вступление.
«Термин „Основные законы“, — пишет он, — не есть новшество в нашем законотворчестве. В составе Свода законов, начиная с его первого 1832 г. издания, был отдел (том I, часть I), носивший это название. Эти Основные законы, входившие в состав Свода, во всех его изданиях, начиная с 1832 по 1892 г., касались некоторых основных вопросов русского государственного строя, но по своей юридической силе не отличались от Основных законов. Основные законы, подобно другим частям Свода, являлись совокупностью постановлений, извлеченных Сперанским из всей массы действовавшего законодательства.
Они не отличались от остальных законов, даже порядком их отмены или изменений. В случае
