их (основных) расхождений с другими законами (указами) смотрели на дату и давали предпочтение новейшему, то есть Основные законы могли быть изменены распоряжением (указом) императора. Позднейший закон и был действующим и подлежал исполнению. Надо было исходить из позднейшего закона (указа).
Такое отношение к Основным законам лишало их функции правовой сдержки высшей власти, размывая само понятие закона как незыблемой основы жизни. Закон отождествлялся с административными распоряжениями, принятыми в порядке управления, и не только императором, но и его министрами».
Русские правоведы еще до конституционных реформ последнего императора воспрепятствовали размыванию закона, указному беспределу. Как в связи с этим не вспомнить позицию Н. М. Коркунова, посвятившего этой проблеме специальное исследование «Закон и указ», одновременно и в связи с этим предлагавшего незамедлительно привлечь представителей земств и городов к работе высших органов власти.
Веские доводы крупнейшего юриста хотя и не были сразу приняты во внимание, но не остались гласом вопиющего в пустыне. Лазаревский, другие его ученики в новых условиях продолжали дело наставника7.
В этом плане можно и важно сопоставить две редакции Основных законов, старую и новую.
По своему составу в старых Основных законах (1832–1892 гг.) было два раздела: 1) «О священных правах самодержавной власти», и 2) «Учреждение императорской фамилии».
Новая редакция Основных законов заменила эти разделы, причем в отношении ряда статей сделана оговорка, что они сохранили свою силу (о престолонаследии, о титуле императора, об императорской фамилии и пр.). Следовательно, Учреждение императорской фамилии входит в Основные законы, сохраняя их силу. Практически же важно лишь указание, что Основные законы подлежат изменению только по почину государя, с последующим рассмотрением изменений в законодательном порядке (то есть через Думу и Совет), тогда как Учреждение императорской фамилии в случае необходимости может быть изменяемо только государем императором в предуказанном порядке. То есть Дума в дела династии не допускается.
В настоящее время (после 1906 г.) Основные законы 23 апреля 1906 г. по своей юридической силе отличались от всех других законов. Отличие это состоит главным образом в том, что Основные законы могут ныне подлежать пересмотру «единственно» по почину императора. При всей практической неосуществимости этого их отличия оно соответствует общей тенденции обеспечивать конституционными законами особую неприкосновенность, гарантировать их (Основные законы) от постоянных перемен.
Надо сказать, замечает Лазаревский, что именно эта форма гарантии, то есть предоставление одному монарху права инициативы их изменения, должна быть признана наименее удачной из всех, какие вообще известны конституционному праву.
Но эта форма в свое время встречалась часто и имела вполне обоснованное основание.
Сделав в этом плане сопоставление статей Основных законов с соответствующими положениями иных государств (Пруссии, Австро-Венгрии, Дании, Болгарии, Японии и т. д.), Лазаревский заключает: «Введение конституции повсюду являлось уступкою, делавшейся неограниченной монархией в угоду и духу времени. Всюду монархическая власть старалась оградить сделанные уступки от постоянных „расширений“».
Представляется необходимым остановиться на историческом примере такого сравнительного правоведения — единственно правильного в оценке Основных законов (и всей «забытой конституции» Николая II) не только чтоб напомнить о заслугах дореволюционного правоведения, но и потому, что после 1917 г. в оценке реформ возобладали крайние односторонности идейного порядка, срабатывал известный принцип партийности науки.
Завоевания и традиции старого, дореволюционного историкогосударственного, сравнительного правоведения не были, однако, утрачены полностью как внутри страны, так, особенно, за рубежом (П. Б. Струве, С. Пушкарев, И. В. Гессен, Б. Э. Нольде, Е. Староградский, В. В. Леонтович, П. И. Новгородцев). Появилось немало работ иностранных авторов, посвященных конституционным реформам 1906 г., содержащих немало интересных, иногда и спорных выводов и наблюдений, которые небесполезны в преодолении предвзятостей. После этих предварительных замечаний позволим перейти к рассмотрению содержания правовых актов «Забытой конституции».
Основные законы 23 апреля 1906 г. состоят из введения и 11 глав, которые содержат 124 статьи. Надо иметь в виду, что статьи 25–68 (главы 2–7), трактующие: о порядке престолонаследия, совершеннолетия монарха, об опеке, о вступлении на престол и о присяге подданства, о короновании и миропомазании, о титуле монарха (уточненном на Особом совещании 7–9 апреля 1906 г.), о государственном гербе, государственной печати, государственном языке и о вере, — остались в силе их старой редакции. Они восходят к положению об императорской фамилии, введенном императором Павлом I. Все цари высоко ценили этот правовой акт пращура.
Новые статьи, разделенные на пять глав, содержат следующие постановления: о существе верховной самодержавной власти (гл. 1), о правах и обязанностях российских подданных (гл. 8), о законах (гл. 9), о Государственном Совете и о Государственной Думе (гл. 10) и о Совете министров (гл. 11).
Важная кодификационная особенность Основных законов заключается в том, что в их состав не вошли полностью все статьи из Учреждения Госдумы и Госсовета, а лишь самые важные из них. Выше отмечались споры по этому вопросу. В главе 10 Основных законов содержатся постановления о продолжительности сессий обеих палат, об их созыве и роспуске, о составе членов обеих палат и их правах законодательной инициативы и запроса (ст. 99–101, 104, 105, 108 и 110–113). Эти статьи Основных законов соответствуют статьям 2–4, 32, 33, 49, 51 Учреждения Госдумы и статьям 2, 9, 10, 30, 43, 44, 47, 51 Учреждения Госсовета.
Еще в Манифесте 20 февраля 1906 г. было оговорено, что Учреждения обеих палат как бы приравниваются по своему значению к Основным законам в том смысле, что ни те ни другие не могут подвергнуться изменениям во время прекращения занятий Думы единолично государем, если чрезвычайные обстоятельства вызовут необходимость такой меры. Эта мера допускалась по отношению к другим законам на основании статьи 87 Основных законов. Таким образом, следует признать, что все статьи (а не только продублированные в Основных законах) как Учреждения Госдумы, так и Госсовета представляют собой дополнительную составную часть Основных законов. Именно это и препятствовало Думе уточнять и расширять свои права, так сказать, самоорганизовываться.
Основные законы 23 апреля 1906 г. превратили Россию в конституционное государство, в котором законодательная и учредительная власть осуществляется с согласия народного представительства. Этот принцип был выражен словами: «Государь император осуществляет законодательную власть в единении с Государственным Советом и Государственной Думою» (ст. 7 и 86).
Таким образом, законом стал признаваться лишь такой правовой акт, который издан при взаимодействии трех факторов: монарха, Государственной Думы и
