Первозванного, сняв собственную звезду и надев ее на Сперанского. Государственный Совет стоя приветствовал триумфатора, затем последовал титул графа.
6 Лазаревский Н. И. Конституционное право. СПб., 1910. 1-й том «Конституционное право» включал такие главы: «Переход к конституции», «Основные законы», «Конституционная монархия». После общего теоретического вступления шла глава «Правительственные полномочия государя по постановлениям Основных законов 1906 г.». Следующая глава называлась «Народное представительство».
7 Лазаревский Н. И. Указ соч. С. 110–111.
8 Коркунов Н. М. Русское государственное право. 7 изд. СПб., 1909. Т. 1. С. 456.
9 Hoetzsch O. Russland. Eine Einfuehrung auf Grund seiner Geschichte von 1904 bis 1912. Berlin, 1912. S. 140–141, а также: Szeftel M. The Russian Constitution of April 23, 1906. Bruxelles, 1976. P. 200–250.
10 Это право оказалось одним из самых действенных средств в последующей политической борьбе за власть между Думой и царем, его министрами (см.: Скипилев Е. А. Запросная деятельность Государственной Думы // Парламентский вестник. 1992. № 3. С. 14–18; а также Соколов К. И. Манифест 17 октября и право запросов // Юридический вестник. 1915. Кн. 11 (3). С. 94–106.
11 Приходский священник и сельский учитель получали до 300 рублей в год. Столоначальник — 7 тысяч, а министр — 18 тысяч в год. Средняя зарплата квалифицированного рабочего в Санкт-Петербурге составляла около 350–400 рублей.
12 Гессен В. М. Конституция // Новый энциклопедический словарь. Т. 22. С. 565.
13 Леонтович В. В. История либерализма в России. 1762–1914. Париж, 1980. С. 457.
14 Szeftel M. The Russian Constitution of April 23, 1906. P. 262.
15 Это право определялось как кнут в руках народа для наказания его врагов (аналогия с треххвосткой палачей Средневековья).
16 Булгаков С. Н. Героизм и подвижничество // Вехи. 2-е изд. М., 1909. С. 41.
Учреждение Государственной Думы
Издание Октябрьского манифеста потребовало пересмотра ранее подготовленных положений (Учреждения) о Государственной Думе, ибо оно рассматривало Думу как законосовещательный орган, весьма стесненный в своих правах, что уже не соответствовало началам Манифеста, но и после доработки и уточнений в Учреждении Госдумы, оглашенном 20 февраля 1906 г., остался глубокий след от ее первоначального законосовещательного статуса.
Суть всех правовых актов, как то: Основных законов (в новой редакции апреля 1906 г.), положений о Думе и Совете, — заключалась в провозглашении и закреплении исключительных прав императора как высшей законодательной власти: «Никакой закон не имеет своего совершения без Нашего утверждения». Но появились и сдержки императорскому своеволию, ибо даже правительством подготовленные проекты законов, но не одобренные Думой и Советом, не могли представляться на утверждение императора. Такое участие обеих палат в законодательстве было, однако, ограниченным, а в сопоставлении с исключительно широкими правами императора, за которым был и законодательный почин и право вето, выглядели почти как законосовещательные. Вся работа Думы и Совета ставилась в полную зависимость от воли императора, за которым было право созывать и распускать Думу и Совет; подтверждалось право императора издавать законы в междумский период в «чрезвычайных обстоятельствах» (а их наличие определял сам царь) без предварительного обсуждения в Думе, хотя с их последующим рассмотрением в Думе.
К этому надо добавить, что Манифест предусматривал формирование Госсовета по принципу: половина избиралась на корпоративной основе — от земств, городов, церкви, университетов, а другая половина назначалась царем. И следовательно, Совет был орудием царского контроля за всей работой Думы.
Наконец, из компетенции Думы полностью изымался фундамент законодательства — право пересмотра Основных законов империи, которое было полностью оставлено за императором. Основные законы превращались, грубо говоря, в оковы народного представительства.
Коррекция, произведенная реформой в области исполнительной власти, создавала видимость серьезных шагов. Право контроля, надзора, о которых упоминалось в октябре, превратилось в право запроса, да и то не к Совету министров в целом, а лишь в отношении тех министерств и ведомств, которые подчинены по закону Правительствующему сенату, и, следовательно, все ведомства, министерства — императорского двора, внешняя политика, армия и флот — выводились из-под наблюдения Думы. Вне критики оставалась не только особа государя, но и его послы, свитские генералы, гофмейстеры, обершенки и камергеры.
«В развитие сих главных оснований, — возвещал Манифест, — предначертаны и Нами утверждены постановления о изменении Учреждений Государственного Совета, а также пересмотрение по указаниям нашим Учреждения Государственной Думы»1.
Приводим важнейшие статьи этого документа, которые сразу же по оглашении их вызвали в обществе бурную реакцию.
«УЧРЕЖДЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ
Гл. 1. О составе и устройстве Государственной Думы
1. Государственная Дума учреждается для обсуждения законодательных предложений, восходящих к Верховной Самодержавной Власти по силе Основных Государственных Законов и в порядке, установленном в сем Учреждении и в Учреждении Государственного Совета.
2. Государственная Дума образуется из членов, избираемых населением Российской империи на пять лет на основаниях, указанных в положении о выборах в Думу.
3. Государственная Дума может быть до истечения пятилетнего срока полномочий ее членов распущена указом Императорского Величества. Тем же указом назначаются новые выборы в Думу и время ее созыва.
4. Продолжительность ежегодных занятий Государственной Думы и сроки их перерыва в течение года определяются указами Императорского Величества.
5. Государственная Дума может, для предварительной разработки подлежащих ее рассмотрению дел, образовывать из своей среды отделы и комиссии.
6. Число отделов и комиссий, их состав, а также предметы их ведомства устанавливаются Государственной Думой.
7. Для законного состава заседаний Государственной Думы требуется присутствие не менее одной трети всего числа данного состава членов Думы».
Эти важнейшие положения были выработаны еще в период подготовки законосовещательной Думы, формулировка первой важнейшей статьи была найдена во время петергофского совещания под председательством императора в июле 1905 г. и вошла в текст указа 6 августа о законосовещательной Думе и повторена в феврале 1906 г. Тут просматривается не только преемственность в законодательных актах. По существу, права Думы, названной теперь законодательной, существенно не отличались от прав ее предшественницы, именуемой совещательной (Булыгинской).
Гл. 3. О членах Государственной Думы предусматривала:
«14. Члены Государственной Думы пользуются полной свободой суждений
