жестоких стервах. Нас обманом и снотворным зельем пленили и приковали к стенам поземного зала, где мойры начали вытягивать из нас души, наматывая их себе на клубки пытаясь довести до безумия. Чудо помогло освободиться. Раскрывать детали не буду, кто его, вас богов знает, как вы отнесетесь к подобным сведениям, не хватало мне еще быть причиной ссор. Это все, что я готов рассказать, а ты услышать. Больше мне поведать нечего. Отпускай нас назад в мир под солнцем, у нас есть дела более важные чем разборки между жителями Олимпа. – Он швырнул голову под ноги Аида, и очнувшийся в этот момент Цербер залаял, перекликаясь между головами, как это делают его земные побратимы, гуляя стаей, и начал рваться на цепи, пытаясь схватить ее, клыками. – Не нравится она ему, усмехнулся Федогран.
- Ждите здесь – Буркнул Аид и запрыгнув в лодку, умчался, растворившись в мареве бесконечной смерти.
- Не знаю даже, восхищаться тобой или ненавидеть. – Заговорил Одиссей, рассматривая Федограна выпученными от ужаса глазами. – Так разговаривать с богом, не посмел бы ни один смертный.
- А он не один. – Встрял как обычно в разговор шишок. – У него есть братья. – И засмеялся довольный собой.
- Ага. – Закачал головой Бер. – Мы всегда плечом к плечу. Всегда поможем. Да и не впервой нам с богами биться.
- Давайте просто посидим и отдохнем. – Вздохнул устало Федогран. – Кто его знает, что нам дальше уготовано. Устал я что-то, да и вы я думаю тоже.
Ждать пришлось долго. Многие даже начали посапывать тревожным сном, а минотавр за это время успел подружиться с Цербером возясь с ним на манер борца сумо, вызывая зависть у Бера, и несколько раз даже пытался отвязать пса, но был остановлен гневным окриком шишка, к которому искренне привязался, считая чуть ли не старшим братом, и во всем слушаясь. Вул, как всегда, был на чеку, и точил о камень меч, что-то недовольно бубня себе под нос, изредка посматривая недоверчивым взглядом на реку.
Раскрасневшийся и злой Аид появился неожиданно, материализовавшись из мрака все в той же лодке, бесшумно скользящей по гребням волн. Неторопливо приблизившись, он сошел, немного нервно на берег, кивнул Федограну, и без всяких предисловий сообщил:
- Амазонки отныне свободны в своем праве выбора нитей жизни, никто не посмеет вмешиваться. Так же Персефона приносит свои извинения героям, за доставленные неприятности, и в знак примирения дарит им свое благословение. Вы будете немедленно отправлены назад. – Он стукнул древком копья о землю, и все исчезли, кроме Федограна. – Садись воин, я ненадолго оставил тебя в своих владениях, чтобы поговорить. – Он вновь стукнул копьем и появились два резных каменных стула. На один из них сел он сам, а на другой, вставший напротив, пригласил устраиваться богатыря. – Расскажи все, что знаешь о скрижали, о потоках силы и про врагов, мешающих ее выходу в наш мир. – Он небрежно коснулся наконечником копья цепей, сковывающих пса, и они с лязгом упали в песок, освободив Цербера, который тут же прыгнул к хозяину и сев рядом, заскулил, и опустил головы тому на колени.
Федогран посчитал что скрывать от богов Олимпа сведения о врагах, нет никаких причин, и более того, надеялся в лице местных небожителей обрести союзников в борьбе с Чернобогом, поэтому рассказал все, без утайки, кроме, разве что о своем появлении умолчал, ни к чему это знать, и делу никак не поможет.
Аид слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы, и по мере рассказа, все более и более хмурил лоб, и в конце концов встал и нервно забегал по берегу туда обратно, покрывшись черными языками тумана, окутывающими тело. Верная собака снова заскулила, вжав головы в плечи, почувствовав настроение, и злобно посмотрела на Федограна, посчитав его источником гнева хозяина.
- Теперь все встает на свои места. – Наконец, после долгих раздумий произнес бог. – И слабость, все более и более накатывающая на жителей пантеона, и жадность, и злоба, наполняющая наш мир, как зараза, быстро распространяющаяся между людей. Я вынесу этот вопрос на обсуждение, на ближайшем совете небожителей Олимпа, и смею заверить, ты найдешь в нас верных союзников. Мало того. Я хочу встретиться с Перуном. Если уж недолюбливающие друг друга до этого бог грома и Морена объединились в борьбе, то и нам пора прекратить с ним ненавидеть друг друга. Война давно закончилась. Передай ему при встрече, что Аид желает поговорить. – Он сел, на стул и внимательно посмотрел в глаза Федограна. – Ты уверен, что сможешь победить?
- Нет. – Честно ответил тот. – Но я постараюсь все для этого сделать.
- Спасибо за честный ответ. Отправляйся к своим друзьям и продолжай путь. Помех в наших землях тебе не будет. - Он стукнул копьем и Федограна ослепило яркое полуденное солнце, легкие наполнились свежим воздухом с ароматами цветов, а слух пением птиц и радостными криками друзей. Он вернулся из царства мертвых. Спасся сам, спас друзей и освободил амазонок от проклятья. Было чем гордится, но почему-то это не радовало. Последний вопрос Аида: «Уверен ли он в победе?», — Как-то внезапно внес в душу смятение. «А если нет?», — То, что тогда? Он погибнет? Это-то как раз и понятно с этим он давно смирился, но что произойдет в этом случае с миром? Все, что он полюбил, все что ценит, все исчезнет. Скачущий сейчас от радости на плече шишок перестанет существовать по воле черного бога. Ягира с Чащуном уйдут за кромку, если и та, в конечном счете, не растает от неверия в нее людей, растворится в небытие. А боги? Такие живые, реальные, неравнодушные к просьбам верящих в них жителей. Что будет с ними? Они умрут? Тоже, как и кромка растают? Нет. Он не имеет права проиграть. Этот мир сделал ставку за свое существование на него, и он его не подведет. Зубами если надо вырвет победу, перегрызет поганое горло врага, но победит.
— Вот что ты за человек такой, Федогран? – Ткнул кулаком в плече друга Вул. – Все вернулись, а ты, как всегда, в своем репертуаре, заставил верного оборотня волноваться. Меня убьют не враги, меня убьет собственный брат, разорвав сердце.
- Если я не задушу его до этого в своих объятьях. – Бер обхватил руками так, что затрещали кости.
- Дурак! – Заколотил медведя
