тростью, что они хотят украсть детей, как и меня, из академии. Я не все понял, но это надо сказать эйту Гурскому. Мам! Мам! Ты слышишь? — трясет за руку сын.
В следующее мгновение карета резко останавливается. Лошади беспокойно ржут, дверца экипажа открывается, и возничий кричит:
— Засада!
— Ч-что?
— Чего непонятно? Засада! Выбирайся и уноси ноги отсюда, говорю.
— К-как? К-куда?
— Ты, штырева клуша, вылезай! — орет ненормальный и вытаскивает нас из кареты.
Я успеваю схватить только сумочку. Кучер отстегивает одну лошадь от упряжи и забирается на нее. Пугает заклинанием оставшуюся, и та срывается с места, несется вперед вместе с каретой. Сам он бьет по крупу свою кобылу, чтобы скрыться, оставив нас здесь.
Все происходит так быстро, что я не успеваю следить за событиями. Но вовремя реагирую — стреножу его лошадь бытовым заклинанием, и наш провожатый летит через ее голову на дорогу.
— Ты куда собрался? А как же мы? — подбегаю к нему и пинаю в бок ногой. — Ты должен провести нас через границу! — кричу и снова пинаю.
Кучер стонет, поднимается и отталкивает меня.
— Дура! Идиотка! За нами слежка, сработала заглушка оповещения. Тебе лучше убраться с дороги, сейчас явятся те, кто поставил следильный артефакт. А это явно не мой заказчик.
Хромая, провожатый пытается скрыться в деревьях на обочине.
— А как же мы? Как граница? — паникую я.
— Мне плевать! И тем, у кого ты была, тоже! Зачем только я согласился на эту работу?.. С дороги уходи, идиотка! — слышу последнее, после чего он замолкает, прячась в зарослях.
Что же делать? Что делать? Уже слышится топот копыт, и я не хочу выяснять, кто это. Синтер передумал нас отпускать? Эйт Смил не все выяснил? Или ректор скачет за нами? А возможно, стражи королевства желают пообщаться?
— Элан, бежим, — тяну сына за руку в чащу леса.
Мы забираемся на пригорок, я вижу осколок гор Интарии, большой валун, и прячусь за ним с Эланом. Прошу его быть тише, а сама прислушиваюсь. Топот лошадей усиливается, становится отчетливее, и из-за поворота выскакивают трое. Молодые мужчины в темных плащах. Они приостанавливаются и принюхиваются. Один спешивается и прижимает ладонь к земле.
— Они сошли здесь, — уверено говорит незнакомец.
Дальше я не слушаю. Прикасаюсь к сыну и устанавливаю вокруг нас не пропускающий звуки экран. Отрываю заклинанием от своего пальто кусок ткани, произношу заклинание движения и пускаю оторванный клок в противоположную от нас сторону. Мы бежим обратно в столицу. Отвлекающий маневр удается, мы с неизвестными расходимся.
Стемнело быстро. Элан замерз и устал. Впрочем, я тоже, но добраться до столицы необходимо. Держимся дороги, но на нее не выходим. Несколько раз мимо проезжали телеги, но я боялась показываться.
— Я бы сейчас съел все булочки Розы и выпил весь зефир в академии, — мечтательно протянул Элан.
— Да, я тоже, — улыбнулась, а у самой слюнки потекли.
А пошло все к штырям! Вижу приближающуюся телегу, груженную сеном, и выбегаю на дорогу, преграждая ей путь.
Глава 26
Болезненная правда
— Откройте! — стучу в высокие ворота. — Скажите, пришла Эвалина! Нет, скажите, пришла Бергана! Открывайте, это важно, срочно, прямо сейчас!
В столицу мы с сыном вернулись к ночи. Кроме как к Розе, идти было некуда. Заспанная хозяйка, увидев нас на пороге, охнула, а через минуту уже подкладывала Элану в тарелку горячие пирожки.
Вскоре мое чудо уснуло, не выпуская из рук румяную выпечку. Уложив его в нашей бывшей комнате, я попросила Розу за ним присмотреть, а сама отправилась к меньшему злу — человеку, который, казалось, должен был занимать нейтральную позицию в моей ситуации. К тому же он друг Гилатера и подданный другого королевства. Он принц Маркены. Ему нет дела до меня и моих проблем, но он напрямую связан с академией. Да и Смил насторожился при упоминании принца не просто так.
— Скажите Фархаду, что есть важные данные об эйте Гурском и куполе академии! — кричала я изо всех сил.
Дверь отворилась. Я увидела знакомого смуглого дворецкого и с облегчением выдохнула, прижавшись лбом к кованым воротам. Мужчина открыл мне и учтиво склонился, приложив руку к груди.
— Доброй ночи, уважаемая эйта. Посол ожидает вас.
Расписной зал представительства песчаного королевства был по-прежнему красив и экзотичен. Растение, плетущееся по стенам и потолку, сейчас, в подсветке вечерних магламп, выглядело завораживающе, но мне было не до любования им, я спешила в кабинет принца.
Постучав и не дожидаясь, когда мне откроют дверь, вошла сама. Фархад сидел в кресле, широко расставив ноги. Стоящая рядом обворожительная девушка в развратном по меркам Интарии наряде из шелка ивников наливала в маленькую пиалу патоку. Жгуче-черные волосы южанки струились, повторяя изгибы тонкой шеи, а на открытых руках, ударяясь друг о друга, звенели многочисленные браслеты.
Засмотревшись на эту откровенную красоту, я забыла о приличиях и не сразу присела в реверансе. Фархад еле заметным движением головы указал девушке на выход. Она, повиновавшись, с грациозностью кошки вышла из кабинета.
— Приветствую тебя, великолепная Бергана! — поднялся принц и в одну секунду оказался возле меня. Взял мою руку и знакомо провел по ладони, словно считывая ауру.
— Извините, что в такой час, но я опасаюсь, что будет поздно. — Мой голос задрожал.
— Поздно для кого, эйта Рид? — спросил неторопливо и с присущей ему вальяжностью.
— Думаю, это касается многих, ваша светлость, — хотела убрать руку, но не вышло.
— Да, есть такое… — задумчиво поглаживая мое запястье, проговорил принц.
— Вы словно видите будущее, — усмехнулась я посетившей меня догадке. И зря, я была не так уж далека от истины.
— Хм… Будущее эфемерно, Бергана. Оно хрупкое и зависит от массы деталей. Я просто живу, наблюдаю, чувствую, — как-то обтекаемо ответил он.
— Но вы знали, что мы встретимся. И точно знаете, о чем я пришла сообщить. Ведь так?
Принц ничего не ответил, прошел к столу и стал просматривать бумаги на нем. Я сконфузилась. Понятно, что ему мои проблемы неинтересны. Но то, что принял меня, — уже хорошо.
— Ваше высочество, извините, я…
— Мы наедине, можно просто Хад, Эвалина. Да, я знаю, зачем вы здесь, и все о вас тоже знаю. — Глаза посла странно сверкнули, на секунду зрачки вытянулись, как у кошки.
От переутомления и на нервной почве всякое мерещится. И как чудесно выходит, что обо мне все всё знают. Синтер, Смил, Гилатер и даже принц Маркены. Прекрасно!
— Не знаю, что вам наговорил обо мне эйт Гурский, но я пришла не поэтому. К сожалению, в связи с некоторыми
