следствие несоблюдения санитарных норм, причинение вреда студенту Питу, а венцом всего этого стало исчезновение Элана. Все вместе отлично дискредитировало главу академии и давало прекрасную возможность поставить своего человека на его место. Еще и мне предлагали стать главой академии.
Дело в том, что купол хранит слепки аур учеников и, соответственно, их имена. Узнать принцип работы артефакта и место его хранения — одна из задач теневого рынка, чтобы с помощью таланта Синтера в последующем найти лазейку для изъятия информации.
Я не находила слов после услышанного! А когда ректор произнес…
— Думаю, ты была одной из первых детей, которых, так сказать, подвели к принятию решения.
— Что? Нет! Стой, подожди. Я знаю, что Синтер меня использовал и держал при себе только ради моих способностей, но замуж за него я выходила по собственному желанию. Да, оказалось, обряда создания семьи не было, но… — Я взглянула на Гилу, а он с сочувствием на меня.
Меня просто подвели к такому решению. Синтер влюбил в себя ухаживаниями, а опекун подтолкнул к нему, говоря, мол, такой видный мужчина обратил на тебя внимание.
— Гила, они… — Я была в таком бешенстве от догадки и не хотела, чтобы эта догадка стала правдой.
— Скорее всего, о тебе узнали, когда твои родители погибли. Поставили своего человека из управления и вели тебя несколько лет до совершеннолетия, а затем выдали замуж за того, кого нужно. Эти мерзавцы умело манипулируют, создают ситуации, из которых детям трудно найти выход, и чаще всего они соглашаются на участь, которая им уготована. При этом сами ребята считают, что им помогли и дали шанс на достойную жизнь.
Я не могла говорить. Я не могла дышать.
Вся моя жизнь с четырнадцати лет стала не моей. С подачи злобных, жадных, не имеющих совести тварей. Я вышла замуж за человека, который был в сговоре со всей этой компанией мерзких нелюдей. А ведь он не раз говорил, что я обязана ему помогать. Да так и шло, пока не слетел морок с моих глаз.
Разговор с Гилатером был долгим и напряженным, каждый из нас желал бы, чтобы всего этого не случилось. Чтобы не было этих недомолвок и гнусных, компрометирующих нас ситуаций. Но мы имеем то, что имеем. Сидим напротив друг друга и осмысливаем сказанное. Я ничего не утаивала и не видела смысла делать это. Думаю, Гила был так же открыт и честен.
Мы оказались заложниками ситуации. Он не мог рассказать всего сразу, чтобы не подвергать расследование риску. Я не могла говорить, боясь, что мне не поверят. Да и незаконные иллюзии внешности и подделка документов наказуемы. А не имеющие совести нелюди торговали в это время детьми.
Одно радовало — раскрыли всех участников этого заговора. Почти всех действующих лиц, связанных с торговлей детьми. В данный момент стражи Интарии под руководством брата короля Дар-Кана планировали задержание всех причастных, тем самым спасая многих детей от перспективы стать заложниками своего дара в руках каких-нибудь богатеньких подданных Градии.
— Это ужасно. А как же те, которых уже продали? Они… Я еще хорошо отделалась. Смогла сбежать от Синтера… А если их там мучают?
Боги, если представить, можно свихнуться от мысли, каким страданиям могут подвергаться дети, и все из-за своих талантов, даров и способностей. Жестокий мир власти и денег не посмотрит на слезы ребенка… Я разрыдалась, у меня началась истерика.
Гила крепко стиснул меня в объятиях, говорил что-то, но я никак не могла успокоиться. Плотину прорвало, и накопившееся нервное напряжение нашло выход. Сколько это продолжалось, не знаю. Все эмоции смешались в один поток, и я потеряла себя в них. Не видела, где я, кто рядом. Утонула в чувствах, и казалось, не было им конца. Воображение рисовало ужасные картины. А если бы это случилось с Эланом… Я всхлипывала и просила привести сына. Заливала рубашку ректора слезами и спрашивала, как люди могут совершать такое. Помню, мне дали выпить какой-то отвар и уложили в постель.
Я проспала, кажется, всего несколько часов, а когда проснулась, было уже утро. Лежала в незнакомой комнате на незнакомой кровати. Голова гудела нещадно, боль отдавалась в висках.
— Боги… Почему же так тяжело? — провела по лицу ладонями и постаралась встать с постели.
— Не спеши, Ли, — хрипло отозвался сидящий в кресле Гила.
— Ты здесь? Не ушел? Что произошло?
Переодетый в обычные брюки и свободную рубашку, он совсем не походил на ректора, выглядел как-то иначе. Легче, проще и по-домашнему уютно. Просто я, наверно, привыкла видеть его только в мантии.
— Ты перенервничала. Но теперь все хорошо. Мы пока что у Хада, но мне нужно уйти. Обещаю, это ненадолго и я быстро вернусь.
— Хорошо, я сейчас соберусь, — села, опустила ноги на пол.
— Нет, — встал с кресла и подошел ко мне он. — Оставайся здесь. Сейчас небезопасно выходить, а особняк посла Маркены хорошо защищен.
— Мне нужно к Элану, он у Розы в пекарне. Я сказала им, что уйду ненадолго, они наверняка переживают.
— Я уже послал за ним карету. Скоро его привезут люди Фархада. Не беспокойся. Ты и так уже много сделала, Ли. Отдыхай, а я закончу с рутиной и вернусь.
— Почему мне кажется, что ты снова не все мне говоришь? Я чего-то не знаю?
Гилатер приблизился и поцеловал меня в щеку.
— Это дела академии, обычные плановые решения. Я скоро буду.
Гила ушел, а мне принесли завтрак. Я не могла есть, хотя еда и была очень вкусной. Пришлось себя заставлять, иначе от слабости и головокружения не избавиться. Время тянулось медленно. Несколько раз я спрашивала у смуглого управляющего, почему так долго везут моего сына. Он вежливо и спокойно, в своей манере, отвечал, что все хорошо, но это еще больше раздражало.
Когда терпение мое было на исходе, я вышла в холл особняка, а затем во двор. Поежилась от холодного ветра, но свежий воздух бодрил. Дышала полной грудью и не могла надышаться. Впрочем, червь сомнения и неясной тревоги продолжал грызть изнутри, не давая покоя.
— Нет, господин, их нет… — послышался голос управляющего, стоящего на балконе. — Понял, не говорить. Вы в академии? Вам нужна помощь? Простите, я знаю, что вы справитесь. Что передать эйте?
Я замерла, не дышу. О ком он говорит? Кого нет? Элана? Гилатера? Почему Фархад в академии и еще не уехал к себе? Договор заключили, пора возвращаться, но он еще здесь, в Интарии?
Я вернулась в особняк, как раз когда управляющий спускался по лестнице.
— Почему так долго
