пытаясь осмыслить произошедшее. А я, прижавшись к спине Гилы, с горечью осознавала свою глупость. Так бездарно выдать себя, забыв о его необыкновенной невосприимчивости к магии! О даре, который нейтрализует любое магическое воздействие, направленное на него.
— Синтер! Разберись немедленно! — Голос советника прозвучал резко и нервно, выдавая его растерянность.
Слайвер, до этого стоявший чуть поодаль, сделал несколько медленных, подчеркнуто уверенных шагов в нашу сторону. Его взгляд скользнул по мне, затем по Гиле. Маленькие черные глаза сузились, наполнившись неприкрытым отвращением и ледяным презрением.
— Как была дурой, так и осталась, — процедил он сквозь зубы. — Неужели лучше пресмыкаться перед ним, чем передо мной? — демонстративно, с нарочитой небрежностью сплюнул на каменный пол, словно забыв о своем благородном происхождении и манерах, которыми так гордился.
— Ты идиот, Слайвер! — Гила стиснул мою руку, низкий голос пробрал до мурашек. — И за свои поступки поплатишься сполна! За все, что ты здесь устроил, и за то, как ты поступал с Эвалиной!
— Взять их! — дал команду охране Синтер и взглянул на меня. — А ты скоро будешь стоять на коленях и просить меня о милости!
Пятеро крепких стражей двинулись на нас. Новый залп из огненных искр! Гила стал что-то неразборчиво шептать, а я заметила, как справа от нападающих боевиков мерцает воздух. Через секунду из него появилось четверо мужчин. Огромные, в боевых костюмах и страшные на вид, они внушали ужас. Невероятно, но иллюзии казались настолько реальными, что враги отвлеклись на них, скрылись за колоннами и стали отстреливаться заклинаниями.
— Лина, уходи, я долго не смогу их отвлекать. Скоро поймут, что это иллюзии боевиков, а не настоящие стражи!
— Я… я не могу, надо подобраться к Слайверу…
За спиной слышится нечеловеческий вой. Оборачиваюсь и вижу Фархада, режущего двумя огненными кинжалами горло противника. Темные волосы принца взметнулись при развороте, и горящее пламя вонзилось в плоть очередного стража. Двигаясь невероятно быстро, он мгновенно меняет положение, его кулак достает лицо следующего…
Меня заворожило и одновременно испугало это кровавое зрелище. Молниеносное перемещение Хада — и трое из стражи советника отправляются к Всекарающему.
— Лина, уходи! — толкает меня Гила и сам присоединяется к принцу.
Смотрю, как ректор закатывает рукава, расстегивает верхние пуговицы рубашки, и не к месту любуюсь его статью. Но только до того момента, как под его огромным кулаком начинают трещать кости врагов. Боги, это сколько же силы, мощи — и никакой магии не надо! Перевожу загнанный взгляд на Ильгиду. Маврик сплетает щит над учениками и профессором, а я глазами ищу Пьера. Синтер схватил старика и тащит его за шиворот. Мерзавец, нашел себе противника, гнусный гад.
Бегу к ним, попутно сплетаю магией отвалившиеся куски колон и замахиваюсь, целясь в Слайвера. Многие камни пролетают мимо него, но несколько достигают цели. Синтер отпускает целителя и, зверея, идет на меня. Развязываю магией его шейный платок и связываю ему ноги. Он падает, а я бросаюсь к Пьеру.
— Вы как? Встать можете? — помогаю ему подняться, и он бросает зажатый в кулаке пузырек в Синтера.
Желтая жидкость растекается под ногами моего бывшего мужа, целитель произносить заклинание. Средство начинает испаряться. Слайвер вдыхает пар. Сняв с ног путы из платка, он поднимается, но тут же оседает на пол.
— Что за гадость? — Язык его заплетается.
— Лина, действие зелья скоро закончится, скорее делай что нужно. Его давление резко упало, он дезориентирован и слаб.
Приближаюсь к Синтеру, смотрю на его беспомощность. Сколько раз в таком же положении была я. У его ног. Сколько раз он смотрел на меня как на букашку и не испытывал ни капли жалости и сочувствия. Он просто пользовался мной и мои даром. Воспоминания накрыли волной. Вся боль и унижения, что мне пришлось пережить: хлесткие пощечины, сутки напролет в бреду после применения дара, месяцы взаперти, без возможности увидеть сына. А его удар по лицу, от которого я падаю на угол стола и рассекаю кожу за ухом, сейчас застыл шрамом на память.
Слайвер пытается поднять руку, но она опадает плетью.
— Ты… Что ты сделала… — говорит еле слышно.
Я с легкостью прикасаюсь к его руке и снимаю перстень, который снился мне в самых ужасных снах.
— Ненавижу тебя… — произношу и проворачиваю камень. На его глазах бросаю кольцо на пол и раздавливаю ногой. — Эйт Терьи, помогите Маврику увести студентов! — показываю, что они очнулись от стазиса.
Целитель, перебежав на противоположную сторону зала, помогает пришедшей в себя Ильгиде. Я осматриваюсь. На стоящих спиной к спине Гилатера и Фархада темной волной накатывают мятежники. Сжимая в руке огненные клинки, принц наносит им рану за раной, но одно из чужих заклинаний задевает его, и он падает на колено, держась за бок.
— Хад, рано ты расслабился, — пытается шутить ректор и пропускает мощный удар, сбивающий его с ног.
— Посмотри на себя, отрастил брюшко в академии, — язвит принц, пытаясь отбиться от навалившихся на него противников.
Не зная, чем им помочь, кроме как бытовой магией, отрываю от платья куски ткани и закрываю ими глаза двум боевикам, стиснувшим Хада. Уловка временно отвлекает их, давая принцу возможность подняться.
— Спасибо! — кричит Хад через зал и разметает повисших на ректоре противников.
Я вижу советника, спрятавшегося за спинами двух стражей, он кривит лицо и грозит мне пальцем. В следующее мгновение поднимает свою трость и бьет ею о каменный пол.
Земля под ногами застонала. Вибрация прокатилась по полу, заставив его содрогнуться. Мощный невидимый вихрь взметнулся из-под земли, подхватывая всех, кроме советника и его стражи. Они остались стоять, а мы взлетели на несколько метрин, на краткое тревожное мгновение зависли в воздухе и рухнули обратно с глухим, болезненным ударом.
Из рассеченной брови у меня течет струйка крови. Не успев прийти в себя, чувствую сжимающие горло щупальца — пришедший в чувство Синтер схватил меня за шею и не дает вдохнуть.
— Надо было раньше это сделать! — злобно скалится чудовище.
Пытаюсь вырваться, хватаю его руки, хочу добраться до глаз и выцарапать их. Он уворачивается и только сильнее сжимает горло. Шарю по полу рукой, но нащупать ничего не могу. Применить бытовой дар не выходит, не вижу предметов. В глазах начинает темнеть, воздуха не хватает…
— Гила! Бергана! — кричит Хад, сражающийся с двумя стражами.
Но ректор зажат со всех сторон и помощь нужна им обоим. Мы проигрываем, а я хочу жить. Просто, спокойно, без оглядки по сторонам. Обычной, кому-то может показаться, скучной жизнью. Иметь небольшой домик, смотреть, как растет сын, и по вечерам сидеть за чашечкой прохладного зефира.
