Два обсидиановых глаза посмотрели на меня. Они горели устрашающе, с неистовой, какой-то первобытной яростью, способной испепелять города. В них читалась история созидания и разрушения, триумфа и падения. Казалось, в его глазах заключены все тайны мироздания, ждущие своего часа, чтобы обрушиться на головы смертных. Легенда, живая и дышащая, символ первозданной силы и неукротимой воли богов. Острые когти царапнули каменный пол — он приблизился к артефакту купола академии.
— Не верю свои глазам, — выдохнула я. — Они существуют.
— Да-а, — протянул Гила. — Их осталось совсем мало. Несколько семей аристократов Маркены и сама правящая династия. Они скрывают свою вторую сущность. И как ты понимаешь, об увиденном нужно молчать.
— Я и не собиралась болтать, — уточнила так, между прочим. — Кто мне поверит?
Фархад в обличии дракона дохнул жаром на артефакт. Огонь не ушел вверх и не обуглил обелиск. Напротив, он стал впитываться в его поверхность. Артефакт вспыхнул ярким солнцем, будто только и ждал, когда его напитают. Завораживающее и опасное зрелище! Мне, наверно, никогда его не забыть.
— Его род всегда помогал Интарии. Артефакт нашего купола изготовлен в Маркене еще его предками и напитывается силой дракона, как и защита королевского дворца. Для этого Хад и приехал, пришло время его обновить. Мы же, те, кто знает об их происхождении, истинной сути, в ответ всегда хранили эту тайну, — рассказывал Гила. — Не знаю, почему они скрывают свою вторую сущность, но на то, наверно, есть причины. Возможно, однажды мы об этом узнаем. — Он обнял меня.
— А обмен студентами был лишь для отвода глаз, ведь так? — Я посмотрела на своего мужчину.
— Да, но обучение студентов отличное прикрытие, согласись? Обмен знаниями еще никому не повредил. К тому же Фархад помог с выявлением преступников.
— Да, и с проверкой меня, помню, — насупилась я.
— Все еще злишься? — спросил Гила и вдруг как закричит: — Хад, нет! Не вздумай!
Дракон замерцал, подернулся дымкой. Взмахнул крыльями. Нас отбросило воздушной волной, а он взмыл под свод зала и пролетел, словно призрак, сквозь стену.
— Вот упрямый безумец! — Гила поднялся с пола и помог встать мне. — Бежим, Ли! Надо удержать этого сумасшедшего от глупостей.
Я торопилась за ректором, ничего не понимая. Дыхание сбилось от бега, когда мы поднялись в холл административного здания, а следом вышли на площадь академии. Гила стал махать руками, словно применяя дар иллюзий.
— Что ты делаешь?
— Спасаю эту ящерицу от раскрытия. Решил крылья свои размять, перед людьми. Свободу почувствовал. А потом нам всем это выйдет боком. Вон уже из окон смотрят ученики с Ильгидой.
Действительно, они с изумлением наблюдали, как дракон взмыл в небо и делал крутой вираж над академией. Гилатер усилено производил пассы руками, создавая видимость, что это именно он породил иллюзию дракона. А я, состроив восхищенное выражение лица, любовалась своим ректором.
Когда Фархад налетался, он получил выволочку от Гилы и услышал заверения, что тот пришлет самых умных и упрямых студентов в академию Маркены, чтобы не только его нервы были под угрозой. Посол в свою очередь пригрозил ему своим младшим братом: тому наставления ректора академии редких даров будут очень полезны. Обменявшись любезностями и дружескими улыбками мужчины поблагодарили друг друга за поддержку.
Уже позже, когда все утихло и я увидела сладко спящего Элана у ректора в комнате, я наконец выдохнула с облегчением. Наверно, рано я радовалась, потому что в следующем месяце мне пришлось непросто.
Глава 30
Финальное расследование
После описанных событий начались разбирательства. Советник короля Смил был взят под стражу. С помощью Дар-Кана и его методов воздействия он снял проклятие с Пита. Юноша, хвала богам, пошел на поправку. Я приходила к нему не раз. Так выяснилось, что Смил заставил его подложить личинки штырей в подвал академии, таким образом пытаясь сместить Гилатера Гурского и в придачу обвинить его в гибели студента. Пит рассказал, что советник грозился исключить его из академии и не выдать диплом, а это для него смерти подобно. Вся его семья — это сестра, которая воспитывается в приюте для несовершеннолетних. Пит хотел ее забрать, но не мог обеспечить, пока сам учился на королевские дотации.
Синтер же теперь в лазарете, под неустанной охраной. Как мне сказали, он невменяем. Сидит в углу и боится каждого шороха. Не подпускает к себе никого, словно трусливый заяц. Целители говорят, не оправится, ментальное здоровье подорвано, и он останется таким навсегда. Жалею ли я его? Нет. К тому же думаю, в отличие от целителей, что это не навсегда — мое влияние на его ауру вскоре прекратится. О чем я и предупредила Гилатера, а он — стражей королевства.
Меня же начали преследовать тягостными расспросами. Менталисты с любопытством и кропотливой изощренностью проникали в глубины моих воспоминаний. Я пошла на это осознанно. Мне было нечего скрывать, уже нечего. Целый месяц бесконечного марафона — утомительных встреч и разговоров. Каждое новое проникновение в мою память становилось испытанием. Мне приходилось перебарывать себя, вновь погружаться в те моменты, о которых хотелось забыть. Начиная со смерти родителей, знакомства с Синтером, далее — побег от него и мои не совсем законные взаимодействия с теневым рынком. Я старалась оставаться спокойной, но внутри меня все бушевало, и порой казалось, я не выдержу. Непростым оказался и разговор с Эланом, но и здесь мой мальчик меня удивил. Настоящий мужчина и надежный мамин защитник, он был безумно рад, что мы остаемся в академии и больше никуда не станем бежать.
Гилатер окружил меня вниманием и заботой. Его поддержка была неизменной, он всегда находил слова, чтобы успокоить меня. В один из дней все неприятное резко прекратилось: стражи больше не вызывали меня на допросы и не копались в моей голове, перестали мучить и изучать мои потаенные мысли и желания. Позже я узнала от Ильгиды, что Гила не выдержал, вступил в конфликт с Дар-Каном и его венценосным братом, обвинял их во всех грехах, требовал, чтобы прекратили издевательства надо мной, ссылался на достаточность данных для расследования и мою непричастность. Я — жертва больного мерзавца, а не коварный похититель детей. После этого мое участие в расследовании было завершено, все претензии сняты. Единственно, прозвучало несколько условий: не применять дар во вред Интарии и вписать мои умения в Секретную книгу — реестр редких даров, для будущих поколений.
Сегодня именно тот день, когда я стану одной из тех, кого обяжут держать в тайне свой дар. Я надеваю приталенное платье с рюшами по краю
