class="p1">Мы поднялись по широким ступеням к массивной двери. Швейцар в ливрее с золотыми пуговицами распахнул створку, церемонно поклонился.
— Добрый день, господа. Ваши приглашения, пожалуйста.
Василий протянул два конверта с гербовой печатью. Швейцар проверил, кивнул.
— Прошу в большой зал на втором этаже, по парадной лестнице.
Внутри нас встречали атрибуты роскоши позапрошлого века — мраморный холл с высокими потолками, хрустальной люстрой и широкой лестницей. Вдоль стен висели портреты знаменитых мастеров прошлого — основателей Гильдии, Грандмастеров, придворных ювелиров.
Я узнал несколько портретов.
Вот Иеремия Позье — основатель российской школы ювелирного искусства при Екатерине Великой. Карл Болин — создатель знаменитых артефактов для императорской семьи.
А вот…
Я остановился.
Портрет Петра Карла Фаберже. Не самый удачный, стоит отметить. Странное чувство — смотреть на собственное лицо через пропасть полутора веков.
— Саша, пойдём, — позвал отец.
Я оторвался от портрета, последовал за ним. Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Большой зал встретил нас приглушённым гулом голосов. Я остановился на пороге, окидывая взглядом помещение.
Зал был впечатляющим. Высокие потолки с росписью — аллегории четырёх стихий, окружающие центральную композицию с изображением императорской короны. Ряды кресел с бархатной обивкой, около сотни мест. Президиум на возвышении в дальнем конце — длинный стол, покрытый зелёным сукном, пять кресел за ним.
Вдоль стен были расставлены витрины под стеклом с шедеврами мастеров Гильдии. Тиары, колье, перстни, кубки, табакерки. Всё, что только можно создать из металла и камня.
Около восьмидесяти человек уже сидели в зале. Не все члены Гильдии смогли приехать — кто-то в командировках, кто-то в провинции, кто-то болен. Но большинство присутствовало.
Мы с отцом прошли к середине зала и сели в третьем ряду.
Несколько знакомых мастеров обернулись, увидели Василия. Пожилой ювелир Сазонов кивнул — осторожно, но доброжелательно. Мастер Лебедев помахал рукой.
Но были и те, кто демонстративно отвернулся. Или смотрел с плохо скрытым осуждением.
Василий заметил это и поджал губы.
— Видишь? — тихо сказал он. — Не все готовы забыть.
— Плевать, — так же тихо ответил я. — Их мнение нас не касается.
Вскоре в президиуме появились люди. Первым вышел председатель Гильдии — Иван Петрович Ковалёв. Человек-легенда, Грандмастер девятого ранга и человек редкого таланта. На его груди сверкал орден Святого Владимира третьей степени.
За Ковалёвым последовали остальные члены президиума.
Два заместителя — оба Грандмастера восьмого ранга, я их не знал. За ними — секретарь Гильдии — худощавый мужчина лет пятидесяти с папкой под мышкой. Замыкал шествие казначей — полноватый, с лицом типичного счетовода.
Все расселись за столом. Ковалёв встал, оглядел зал.
— Господа, прошу внимания. Объявляю открытым первое общее собрание Гильдии артефакторов в этом году.
Гул голосов стих.
Секретарь поднялся и принялся зачитывать повестку:
— Первое. Отчёт о деятельности Гильдии за прошлый год. Второе. Финансовый отчёт. Третье. Размер членских взносов на текущий год. Четвёртое. Благотворительные проекты. Пятое. Кураторство над Академией художеств. Шестое. Обучающие курсы для молодых мастеров. Седьмое. Особое объявление.
Ковалёв кивнул.
— Приступим к первому пункту.
Заместитель председателя — сухощавый мужчина с узким лицом — зачитал отчёт.
Я слушал вполуха. Стандартная бюрократия — количество проведённых экзаменов и новых членов, мероприятия, участие в выставках, взаимодействие с другими гильдиями.
Скучно, но необходимо.
Второй пункт — финансы. Казначей выступил с отчётом. Доходы, расходы, баланс. Гильдия была в плюсе, что не удивляло, учитывая стоимость экзаменов…
Третий пункт — членские взносы. Ковалёв объявил:
— Предлагается повысить годовой взнос на пять процентов в связи с инфляцией и запуском нового обучающего проекта для молодых мастеров.
Несколько человек недовольно что-то проворчали себе под нос, но возражений не последовало.
Четвёртый пункт — благотворительность.
— Предлагается выделить десять тысяч рублей на стипендии талантливым студентам Академии художеств и Технического института, — проговорил Ковалёв. — Кто за?
Предложение было принято единогласно. Тоже неудивительно: все мастера постоянно были в поиске талантливых молодых кадров.
Пятый и шестой пункты прошли быстро — продолжение сотрудничества с Академией, планирование летних курсов повышения квалификации.
Я наблюдал за залом, запоминал лица. Кто как голосует, кто с кем перешёптывается, кто дремлет от скуки. Василий делал пометки в блокноте — видимо, записывал какие-то мысли.
Наконец, Ковалёв поднялся.
— Переходим к седьмому пункту повестки. Особое объявление. — Председатель достал из папки лист бумаги с гербовой печатью. — Господа, я получил официальное письмо от Министерства Императорского Двора.
Пауза. Он выдержал её мастерски — все замерли в ожидании.
— «Его Императорское Величество благоволит сообщить, что летом сего года планируется официальный визит Его Величества императора Поднебесной в Санкт-Петербург».
Шёпот пробежал по залу.
— «В связи с этим, » — продолжал Ковалёв, — «объявляется конкурс на создание подарка от имени Российской Империи гостю. Тема: китайская символика, демонстрация высшего мастерства российских артефакторов».
Он поднял голову и оглядел зал.
— 'К участию допускаются Грандмастера восьмого и девятого рангов. Работа должна быть выполнена из благородных металлов — золота, серебра или платины — и самоцветов высшего порядка. Допускается включение самоцветов среднего порядка и немагических самоцветов. Срок подачи готовых работ — до пятнадцатого июня. Заявки на участие принимаются с сегодняшнего дня в Гильдии артефакторов.
Ковалёв сделал ещё паузу.
— «Победитель конкурса получает денежную премию в размере пятидесяти тысяч рублей, орден на усмотрение Его Императорского величества и статус поставщика Императорского Двора — если такового ещё не имеет».
Зал взорвался восклицаниями. Я обменялся взглядом с отцом.
Василий наклонился ко мне, прошептал:
— Началось.
Я кивнул. Да, началось. Война за императорский заказ официально объявлена.
Ковалёв постучал молотком по столу, пытаясь восстановить порядок.
— Господа! Прошу тишины!
Но гул не стихал. Зал бурлил.
Грандмастера оживлённо переговаривались — для большинства это была первая информация о конкурсе. Младшие мастера — пятого, шестого, седьмого рангов — выглядели разочарованными.
Я сканировал зал, выделяя потенциальных конкурентов. Отец наклонился ко мне, указал взглядом на нескольких человек.
— Вот наши главные соперники, — тихо сказал он.
Я проследил за его взглядом. Первым бросался в глаза элегантный мужчина лет пятидесяти пяти во втором ряду. Жан-Батист Дюваль. Я видел его у графини Шуваловой — он проверял артефакт, который мы создали для неё. Придворный ювелир, Грандмастер восьмого ранга.
Специализировался на изысканных женских украшениях, особенно хорошо ему удавалась работа с жемчугом и бриллиантами. Артефакты он предпочитал делать защитные и создал несколько для императрицы. Насколько я знал, Дюваль имел большое влияние при дворе.
Чуть дальше в первом ряду сидел человек, от которого исходило
