— Утро вечера мудренее. Сейчас ничего не изменится.
Мать встала, пошатнулась. Марья Ивановна подхватила её под руку.
— Пойдёмте, барыня. Я провожу вас.
Они вышли. Лена последовала за ними — бросила на меня взгляд через плечо, в котором читался страх и надежда одновременно.
Мы с отцом остались вдвоём.
— Ты действительно считаешь, что мы в безопасности? — спросил Василий.
Я помолчал, подбирая слова.
— Считаю, что мы не главная цель. Хлебникова убрали, чтобы он не рассказал о своих европейских покровителях. О тех, кому поставлял краденые артефакты. Мы этих имён не знаем. Значит, и не представляем угрозы.
— Логично, — согласился отец. — Но логика не всегда работает, когда речь о людях, готовых убивать.
— Поэтому охрана остаётся, — подтвердил я. — И бдительность тоже.
Василий кивнул и направился к двери.
— Спокойной ночи, сын.
— Спокойной ночи, отец.
Он вышел, а я остался стоять посреди гостиной, глядя на потрескивающие в камине поленья. Нужно было действовать, собирать информацию.
Я направился в кабинет, сел за стол и набрал номер Дениса.
Длинные гудки. Раз, два, три…
— Алло? — Голос усталый, напряжённый.
— Денис, это Саша.
— Саша… — Он выдохнул. — Уже видел новости.
Не вопрос. Утверждение.
— Видел. Что произошло?
Было слышно, как Денис передвигается — шаги, скрип двери, тишина.
— Хлебников мёртв, — глухо произнёс он. — Тело обнаружили в девятнадцать сорок во время вечернего обхода камер.
— Как?
— Выясняется. — Ещё пауза. — Саша, я сам толком ничего не знаю. Я не представитель следственной группы, а человек из другого ведомства. Знаю, что дело взяла на контроль Собственная Его Величества канцелярия. И всё.
Я сжал телефон сильнее.
— То есть ты узнал из новостей, как и мы?
— Мне позвонили из министерства внутренних дел, сообщили факт смерти. Попросили обеспечить со стороны Департамента техническую поддержку — документы по делу, экспертизы артефактов. Но само расследование… — Голос стал тише. — Саша, я не в курсе. Честно.
Я откинулся на спинку кресла.
— Версии? Самоубийство? Убийство?
— Официально — выясняется, — осторожно ответил Денис. — Неофициально… ходят разные слухи.
— Какие?
— Одни говорят, что повесился. Другие — что кто-то проник в камеру. — Он помолчал. — Но это всё слухи, Саша. Фактов нет. Экспертиза ещё не завершена.
— А когда завершат?
— Не знаю. Может, завтра. Может, через неделю. Это уже не моя компетенция.
Я потёр переносицу. Разговор заходил в тупик.
— Хорошо. Если что-то узнаешь…
— Сразу сообщу, — пообещал Денис. — Саша, берегите себя. Я серьёзно.
— Береги и ты себя, друг. Ты теперь большая шишка. Мишень тоже немалая.
Он невесело усмехнулся.
— Учту. Спокойной ночи.
— Спокойной.
Я сбросил звонок и сразу набрал другой номер. Петровский ответил не сразу, а через целых семь гудков. Я уже собирался класть трубку, когда услышал щелчок.
— Майор Петровский слушает.
— Виктор Павлович, это Александр Фаберже.
— А, Александр Васильевич… — он тяжело вздохнул. — Понимаю ваш интерес относительно Хлебникова, но не уполномочен комментировать.
— Виктор Павлович…
— Дело в приоритетном производстве, — перебил он. — Ведёт специальная группа. На данный момент проводится экспертиза. Прошу прощения, больше ничего я сказать не могу. Если моё начальство разрешит, я свяжусь с вами и расскажу подробности, когда они появятся.
— Благодарю.
— Ага. До свидания.
Он положил трубку, я медленно опустил телефон на стол. Значит, подробности пока скрывают, и это нормально.
Варианта два — Хлебников сделал это сам либо ему помогли. Если сам, то вряд ли станут скрывать. Но я склонялся ко второму варианту. И официально его вряд ли признают — это бросит тень на организацию безопасности в Петропавловке.
Кто это сделал, тоже напрашивалось само.
Фома, сбежавший в Лондон, вполне мог организовать всё дистанционно. И у него есть мотив — устранить того, кто мог вывести на европейских покровителей.
Либо подсуетились сами покровители. Но цель одна — не дать Хлебникову дать показания на суде.
А что теперь с Волковым? Генерал-губернатор Москвы, второй фигурант дела. Он знает российскую часть схемы, но вряд ли имеет прямой выход на европейских аристократов. Хлебников был посредником. Волков — просто коррумпированный чиновник, прикрывавший воровство.
Для покровителей Волков не опасен. Его можно оставить в живых — он всё равно не сможет назвать имена.
А мы?
Семья Фаберже — косвенные свидетели. Мы с Обнорским знаем о факте кражи, но не знаем конечных покупателей. Из всех ниточек, что ведут к заказчикам — только Хлебников и Фома. И обоих не получится разговорить. Одного — никогда, второго — пока что.
Я уселся перед компьютером и запустил программу видеосвязи. Интерфейс загрузился — окно с контактами, кнопки, иконки. Я пролистал список, нашёл «Самойлова Алла Михайловна» и нажал на кнопку вызова.
Экран потемнел. Появилась надпись «Соединение…» Я уже подумал, что она не ответит, когда экран вспыхнул. Алла появилась в кадре, и я едва её узнал.
Бледное лицо, но глаза красные. Волосы выбились из причёски и падали на плечи беспорядочными прядями. Никакой безупречной элегантности, к которой я привык.
За её спиной виднелась роскошная обстановка — резная мебель, тяжёлые портьеры, картины в золочёных рамах. Её комната в особняке Самойловых на Елагином острове.
Но сейчас это не имело значения.
— Александр Васильевич, — голос дрожал, — вы… вы уже видели новости?
— Видел, — ответил я спокойно. — Как вы, Алла Михайловна? Как ваша семья?
Она провела рукой по лицу, смахивая невидимую слезу.
— Я… я напугана. Родители тоже напуганы, хотя стараются этого мне не показывать. Отец созвал семейный совет сразу после новостей. Мать предложила уехать в наше дальнее имение, — тихо сказала Алла. — Подальше от столицы. На время, пока всё не уляжется.
Она замолчала, кусая губу.
— Александр Васильевич, я ведь давала показания против Хлебникова, расследовала его махинации… Если его убили, чтобы заставить замолчать… может, теперь за мной придут?
Последние слова прозвучали почти шёпотом. Алла отвернулась от камеры, вытирая глаза. Её плечи вздрагивали.
— Алла, послушайте. — Она повернулась обратно к экрану, смотрела на меня красными глазами. — Вам и вашей семье вряд ли что-то угрожает. Давайте подумаем логически. Эмоции сейчас плохой советчик.
Я откинулся на спинку кресла, собираясь с мыслями.
— Давайте разберём ситуацию по пунктам. Первый: кто заинтересован в смерти Хлебникова? Те, на кого он мог бы вывести. Заказчики
