мёд.
Я придвинулась ближе, запуская пальцы в волосы Руджери. Он отстранился всего на мгновение и хрипло прошептал:
– А я уверен только в одном – в своём выборе, на который не решался годами.
Большего мне и не требовалось.
Я не ждала признаний в любви, то, что сказал Фауст было куда больше, чем эти три слова.
И я тоже выбирала его раз за разом: сквозь все недопонимания и конфликты, сквозь сговор с Монтолоне и желание уйти.
Я всегда выбирала остаться.
Я всегда выбирала его.
Руки моего мужа расслабили пояс халата и, стоило ему увидеть, что тот был надет на головое тело, Фауст глухо прорычал:
– Миссис Руджери, я предпочту, если мы подождём до дома.
Только вот я была другого мнения на этот счёт.
Глава 43
Утром следующего дня я провела в объятиях Руджери на заднем сидении машины. Марко рассказывал о том, как проводились розыскные работы в саду виллы дель Бальбианелло, Фауст гладил меня по волосам.
Ноги и живот страшно болели после того, как прошлой ночью я настояла на том, чтобы консумировать наш брак, пусть и с опоздание в полгода.
Глубокая осень за окном буквально вопила, напоминая о своём присутствии: сильные порывы ветра срывали листву с деревьев, а проливной дождь лил серой непроглядной стеной.
Руджери сегодня был особенно тих. Он не оставлял меня ни на секунду, испепелял взглядом и постоянно спрашивал одно и то же: «как ты себя чувствуешь?»
Кто бы что не говорил, всё было не так плохо.
Конечно, утром следующего дня я поменяла своё мнение на этот счёт.
Низ живота страшно тянуло, несмотря на то, каким нежным и чутким был Фауст накануне.
Я ни о чём не жалела, хоть и утром ощутила себя проституткой после вызова, пока одевалась в простой спортивный костюм и выбрасывала вчерашнее платье, которое не подлежало восстановлению.
Его подол остался где-то в банкетном зале и, вероятно, будет храниться с остальными уликами, которые собрали копы на утро.
Семья Каттане́о ведь вызвала полицию?
Я ничего не знала.
Стоило написать Ренате и Элеттре, узнать о том, где сейчас Маддлена, но связь почти не работала, а у меня не было сил с ней бороться и я оставила это дело до дома.
Краем уха, во время очередного пограничного состояния между сном и бодрствованием, я услышала обрывок разговора Фауста и Этторе.
Руджери сообщил другу, где бросил его машину и о том, что оставил ключи на стойке регистрации в отеле.
Когда машина Марко остановилось на заднем дворе особняка, я с трудом сползла с коленей Руджери и выбралась на улицу.
Холодный ветер трепал волосы, а проливной дождь крупными каплями оседал на серой ткани костюма.
– Беги домой, если не хочешь заболеть. – настаивал Руджери, прикрывая глаза рукой от дождя.
Сам он не спешил идти за мной.
Розарии дома не было. Он оставался таким же, каким я его помнила: серым и безжизненным.
Достав из сумочки телефон, я плюхнулась на диван в гостиной и позвонила Элеттре, но та не взяла трубку. Зато Рената ответила после третьего гудка.
– Как вы там? – вместо приветствия спросила я и Рената лениво зевнула в ответ. – Вас ещё долго там держали? Почему Элеттра не отвечает на звонки?
– Д’А́нджело отвёз нас домой где-то в половине пятого. – протянула Рената и мои глаза полезли на лоб от удивления.
– Как? На чём? Он же отдал Фаусту ключи от своей машины. Вы говорили с Маддленой?
Вопросы сыпались из меня, будто мусор из рваного мешка.
– Её больше не приводили. Я звонила её брату Амадео, но тот не сказал ничего вразумительного, кроме того, что нашей галдящей своре пока не место в их доме.
– Грубо. – промямлила я.
Амадео Пальмери был далеко не самым приятным мужчиной в общении, но отец когда-то грезил выдать меня за него замуж.
Вспоминать об этом сейчас казалось такой бессмыслицей.
Многие события будто остались в прошлой жизни или вовсе происходили не со мной.
Я помнила их. Досконально. Только вот уже не могла отождествлять ту версию себя с сегодняшней.
– Не думаю, что она выйдет на связь в ближайшее время. – озвучила мои опасения Рената. – Элеттра в порядке, может, опять проблемы с Марианджелой, я не знаю. – добавила она, отпивая что-то из бутылки. Характерный звук мнущегося пластика царапал слух. – У меня жуткое похмелье. Я надеялась, что всё это было сном, пока ты мне не позвонила.
К сожалению, это был не сон.
– Может быть встретимся? На нашем месте? – умоляюще прошептала в трубку я, прижимая её к уху. – Мне так вас не хватает.
Рената помолчала с минуту, прежде чем ответить:
– Конечно. Попытаюсь добраться до Элеттры.
На этом наш разговор был окончен. Я поднялась с дивана, взглянула на мокрое пятно на обивке, которое я оставила и отправилась в душ.
Набрав горячую ванную, я взбила пену и, раздевшись, погрузилась в воду по подбородок.
Каждая мышца в моём теле отзывалась ноющей болью. На месте вчерашних царапин появились корки, которые цеплялись за одежду и пачкали всё сукровицей.
Предстоял не один день, пока порезы и царапины будут меня беспокоить.
Я смотрела на свои руки, покрытые пеной, пытаясь уложить в голове всё произошедшее, когда в ванную вошел Фауст.
Он смерил меня удивленным взглядом и выдохнул. Его грудь тяжело вздымалась под прилипшей к торсу футболкой.
– Я уже подумал, что ты сбежала. – выдохнул он, садясь на банкетку, обтянутую шелком.
Я обычно запрыгивала на неё с ногами, когда сушила волосы.
– Дом охраняется лучше, чем Алькатрас, – рассмеялась я. – отсюда вообще невозможно выбраться.
Фауст наклонил голову на бок, задумчиво скользя по мне взглядом.
– Тебя это беспокоит?
Его вопрос выбил меня из колеи.
Конечно, меня это беспокоило.
– После того, как я перестала посещать теннис из-за Аурелии, искала новые увлечения, что, к слову, не увенчалось успехом, в мой жизни ничего не осталось, кроме редких посиделок с подружками в Ла Рива Нера.
Я старалась говорить спокойно, но признавать свою слабость выходило с трудом.
У меня никогда не было особых талантов. Я вообще ничего не умела, что могло бы завлечь, кроме тенниса, но возвращаться на корт никакого желания не было.
– Ты уже думала, чем хотела бы заняться? – казалось, Фауста действительно беспокоили мои переживания.
Ровно настолько,
