class="p1">Фауст покачал головой, пожирая меня взглядом бездонных черных глаз.
– Я думал, что потерял тебя навсегда. – только и ответил он, прижав меня к своей груди.
Только оказавшись в его крепких объятиях я наконец-то смогла дать волю слезам.
Произошедшее, будто град из камней, обрушивалось на меня снова и снова. С каждой секундой становилось всё больнее.
Даже вдохнуть полной грудью было невозможно.
Я плакала, пока Фауст, подхватив меня на руки, не сошел с постамента. Он отошел к столам у стены и, сбросив с них тарелки и столовые приборы на пол, принялся осматривать порезы на моих ладонях и ногах.
Я следила за тем, как Руджери откупорил бутылку с виски и, кусая губы, решался попросить меня потерпеть.
Меня трясло, но я вытянула руки перед собой, ужасаясь тому, что стало с предплечьями, пальцами и ладонями – все они были одним сплошным месивом.
– Будет больно. – предупредил Руджери, сомневаясь в том, что я вытерплю.
– Лучше, чем сдохнуть от заражения крови. – вяло отозвалась я, стиснув зубы.
Фауст принялся поливать виски мою кожу, и я тихо завыла от боли.
– Ты – умница, потерпи немного. – Фауст нежно гладил свободной рукой меня по щеке. Я прижималась к его ладони лицом, будто это могло спасти меня от адской боли. – Давай, просто стисни зубы и мы пройдём через это вместе.
«Вместе» – всё о чём могла думать я, пока Руджери обливал мои руки и ноги крепким алкоголем.
Я смотрела на него сквозь пелену слез и понимала: пусть мы и всегда пытались сделать друг другу больно, но он был единственным, кому я могла бы простить это снова и снова.
Фауст выглядел опечаленным и нервным. Ему не нравилось смотреть на то, как я корчилась на столе, но он знал, что это нужно было сделать.
Когда с обработкой ран было покончено, муж прижал меня к себе, баюкая.
Я не плакала. Больше нет.
Просто смотрела на его шею и нижнюю часть лица, которую могла увидеть, прижавшись щекой к его груди.
Он искал меня и нашел.
Он боялся потерять меня, даже после всего, что произошло.
– Фауст? – прошептала я и он услышал.
– Да? – он не переставал гладить меня по спине и волосам.
– Ты пришел за мной. – проговорила я, пытаясь убедить себя в том, что не сошла с ума.
– И сделаю это снова. – Губа Фауста коснулись моего затылка. – Что бы ни произошло, я всегда буду рядом с тобой, миссис Руджери.
Глава 41
Следующие несколько часов прошли в закрытом зале, откуда никого не выпускали. Личная охрана семьи Каттане́о допрашивала каждого из гостей.
Было очевидно: целью был Гаэтано, и никто другой. Все четыре выстрела достигли своей цели.
Фауст говорил с представителями охраны сам, от лица нашей семьи, за что я была ему безмерно благодарна.
Я же болтала ногами, сидя на стуле в оборванном платье. Рядом со мной были Рената и Элеттра. К Маддлен нас не подпускали.
Этторе и Кармин стояли поблизости, тихо переговариваясь между собой.
– Хотела бы сказать, что я удивлена, но нет. – на выдохе прошептала Элеттра, сворачивая клочок салфетки.
Несмотря на то, какой нежной и ранимой она была в повседневной жизни, только подобные ситуации показывали её истинную суть: Элеттра была бойцом.
– Зато не придётся перерезать тормозные шланги. – истерично усмехнулась Рената.
Это была не первая перестрелка в её жизни. Семья Фальконе вообще была достаточно скандальной.
Но, даже с учётом того, что это была далеко не первая смерть, которую видела Рената, она всё равно выглядела потрясенной.
– А Маддлена всё равно считается вдовой? – прошептала я вопрос, который изводил меня последний час.
Маддлена ненавидела саму мысль о том, что её выдают замуж за Гаэтано Каттане́о, они почти не были знакомы, но, раз клятвы были произнесены, то она должна была носить траур ближайшие полгода.
Это значило, что увидимся мы ещё не скоро.
– Как вы думаете, кто это был? – после затянувшейся паузы спросила я.
– Какая разница? – фыркнула Рената, косясь в сторону Этторе. – Если бы эти двое не сидели напротив, то я бы почку поставила на их виновность.
– Я польщен, – рассмеялся Этторе, бросив на Ренату полный интереса взгляд. – Правда, обычно предлагают руку и сердце, а не другие органы, но это тоже ничего.
Рената фыркнула, чем привлекла внимание двух мужчин из охраны Каттане́о. Они перебросились парой фраз, направляясь к нам.
– Вы не могли говорить потише? – цокнула Элеттра, закинув одну ногу на другую, пока Этторе и Рената пытались испепелить друг друга убийственными взглядами.
– Мисс Фальконе? – обратился к ней один из них. – Мы не могли поговорить в более… тихом месте? – мужчина обвел нас недовольным взглядом и рядом с Ренатой тут же возник Этторе Д’А́нджело.
– Господа, – он по-шутовски склонил голову. – незамужняя девушка не может находиться рядом с мужчинами в «тихих местах», это поставит честь мисс Фальконе под удар, а я главный претендент.
Рената пихнула его локтем, поднявшись.
– Придурок. – прошипела она оскорбленно, последовав за охранниками на другой конец зала.
Д’А́нджело повернулся к Фаусту.
– Ну и что мне с ней делать? – раздраженно фыркнул он. – С ней же невозможно разговаривать!
– Именно поэтому ты на неё и запал. – закатил глаза Кармин Кавальере. – Это прекрасная версия тебя.
– Этого не спрашиваем. – Д’А́нджело указал на Кармина и подмигнул нам. – Он самый большой зануда. Всем и так ясно, что я прекрасен.
Заносчивости Этторе мог позавидовать каждый.
– Простить и отпустить. – глумился Руджери, обняв меня за плечи. Я чувствовала тепло его рук сквозь тонкую ткань платья. – И не стоит говорить посторонним, что ты хочешь обесчестить девчонку Фальконе. Она отстрелит тебе причиндалы, как только ей в руке упадёт пушка.
Этторе перевел взгляд на Кармина, что подпирал собой стену.
– Что, передумал? – усмехнулся Кармин, покачав головой. – Иди за ней, проследи, чтобы всё прошло по протоколу, и они не заставили её свидетельствовать против тебя же.
Этторе развернулся на каблуках своих начищенных до блеска кожаных туфель и стремительно направился сквозь сбившихся в группы гостей.
– Ты же понимаешь, что она станет свидетельствовать против него в любом случае? – усмехнулся Руджери, рисуя большими пальцами узоры
