class="p1">Хотя, миром правили деньги и это торжество лишний раз доказывало состоятельность мужа Маддлен.
– Опоздал? – послышался смешок Фауста, плюхнувшегося на стул рядом со мной. – Это потому, что я не хотел приходить.
Ну, конечно.
– Спасибо, что сделал это. – через силу выдавила из себя я, искоса следя за мужем.
Тот поправил и без того безупречно уложенные волосы и смерил священника таким взглядом, будто его нахождение на этой свадьбе было чем-то неожиданным, а он ждал кружок сатанистов с черным козлом наперевес.
Кольца выносила одна из родственниц со стороны жениха. Миловидная девочка лет пяти, в костюме ангела.
Потом были клятвы.
Гаэтано лучился самолюбием, толкая пламенную речь о том, что только смерть разлучит их. Маддлена держалась стойко, хоть по ней и было заметно недовольство.
Фауст сидел ровно. Лицо его было отражением внутреннего равнодушия.
– Как думаешь, они будут счастливы? – прошептала я, подтолкнув его локтем.
– Красота церемонии не определяет успешность брака. – отмахнулся Фауст.
Оставшуюся официальную часть мы молчали. Я смотрела за тем, как молодожены обменялись кольцами, а потом Гаэтано страстно поцеловал Маддлен с языком, размазав помаду по её подбородку.
Выглядело это… ужасающе. Будто он пытался с помощью поцелуя высосать из моей подруги мозг.
Потом мы отправились на виллу дель Бальбианелло. Огромная территория была заставлена столами с закусками, всюду сновали официантки в откровенных нарядах, а от количества «звездных» гостей у меня рябило в глазах.
Казалось, наша свадьба была роскошной, пестрящей сотнями гостей, но павлин Гаэтано Каттане́о не упустил возможность пощеголять деньгами перед всеми.
Фауст таскался за мной, бросая недовольные взгляды, будто молнии.
Я понимала, что мне не следовало приходить. Таддео с Марианджелой то и дело попадались нам на глаза, и мне было больно думать о том, что в эти моменты чувствовал Фауст, снова и снова сталкиваясь с тем, кто едва не лишил его отца.
– Прости. – произнесла я, стоило Марианджеле и Таддео в очередной раз пройти мимо. – Знаю, что это ничего не изменит. Просто я должна была это сказать.
Фауст смерил меня холодным взглядом и приобнял за талию.
Внутри, словно весенние цветы, распускалась надежда. Но Руджери наклонился и прошептал мне на ухо:
– Милая, ты права. Это ничего не изменит.
Разочарование горечью осело на языке, но я проглотила его.
Фауст имел права злиться.
Помимо странного контингента встречали и знакомые лица.
Этторе Д’А́нджело при встрече поцеловал тыльную сторону моей ладони, пожирая при этом прибившуюся к нам Ренату.
– Невеста, конечно, хороша, но ты прекраснее всех. – вместо приветствия обратился Эторре к Ренате и та рассмеялась, вместо грозного взгляда и колкостей.
– Надеюсь, ты не откажешь мне в том, чтобы я украл первый танец? – подмигнул ей Д’А́нджело.
– Так, всё, хватит. – вмешался Фауст, притягивая меня к себе.
Я вообще часто отмечала его собственнические жесты, когда рядом оказывался Этторе.
– Иначе меня сейчас стошнит. – добавил Руджери и Этторе хищно улыбнулся. К нам присоединился Кармин Кавальере и Элеттра. Последняя взяла Ренату под руку, будто Д’А́нджело мог запихнуть нашу подругу в багажник прямо посреди банкета.
– Миссис Руджери. – сдержанно поздоровался Кармин, кивнув. – Дамы.
Когда с любезностями было покончено, а количество шампанского в крови приближалось к критической отметке, нас наконец-то собрали в огромном зале. Лоджии на втором этаже были заняты гостями постарше, внизу собрались остальные. Найти бумажки со своими именами среди сотни других было не так-то просто.
Маддлена позаботилась о том, чтобы за столом мы сидели вшестером: я и Фауст рядом, напротив Ренаты расположился Этторе, чуть дальше – Элеттра и Кармин.
И, казалось, только Д’А́нджело был доволен таким исходом событий.
Атмосфера за столом царила чарующая: Этторе был душой и языком компании, Рената – язвительным комментатором, Элеттра – совестью, а Кармин – единственным мозгом.
Мы с Фаустом часто переглядывались, пока звучали праздничные тосты. В эти моменты он казался мне спокойным, словно не было недель тишины и десятков поводов перегрызть друг другу глотки. Будто чужая свадьба, совершенно несчастливых людей, помогла нам сгладить острые углы.
Или мне просто хотелось так думать.
Фауст всё ещё не горел желанием вести со мной беседы, а всё внимание его хитро прищуренных глаз было сосредоточено на соседнем столике, где сидела Марианджела с Таддео.
Несмотря на повышенный интерес к Монтолоне, Фауст активно ухаживал за мной: моя тарелка никогда не была пустой, а шампанское не успевало нагреться в бокале.
Вечер тянулся медленно, как патока.
Бесконечные тосты за счастливую жизнь молодых оканчивались мрачными сценами того, как Гаэтано Каттане́о запихивал свой язык в рот Маддлен.
В эти моменты я замечала, как Элеттра и Рената напрягались всем телом, вытягиваясь на стульях.
Пусть никто этого не говорил, но каждая девушка боялась однажды оказаться на месте Маддлен. Не из-за жениха (хоть и он имел ужасный нрав и репутацию), а потому что взрослая жизнь… она была другой.
Выходя замуж, мы оставляли свои семьи и дома, но даже если те были невыносимы, они хотя бы ощущались чем-то привычным.
Я не скучала по своим родственникам. Ни по Сильвано, ни по Беатриче. Даже Витторио ни разу не всплывал в моей памяти.
Наверное, единственным, кого мне было жаль оставлять, был Умберто. Без меня его проблемы стали исключительно ЕГО проблемами.
Мать бы никогда не стала выгораживать своих детей перед отцом, как я вечно спасала Умберто.
Родственники с его стороны желали много детей, дарили недвижимость и автомобили, семью Маддлен почти не было видно.
– Хватит сверлить его взглядом. – прошептала я Фаусту, кивая в сторону Монтолоне. – Он не сдохнет от этого, но я уже в шаге от того, чтобы заколоть Таддео вилкой.
Руджери рассмеялся моим словам, будто те были шуткой.
– Миссис Руджери, да вы свирепы, словно волк. – подтрунивал он.
Я опустила взгляд и принялась копошиться в тарелке. Мясо старательно убегало от вилки, лишний раз насмехаясь над моим бессилием.
– Просто ты делаешь хуже лишь себе. – пробубнила я, вооружившись бокалом с шампанским. – Ты говорил мне о том, что одержимость приносит лишь разочарование. Так какой смысл следить за Таддео?
Фауст поднял одну бровь и обернула ко мне. Скользнул взглядом по моему лицу и усмехнулся.
– Я присматривался к тебе годами и вот ты здесь. Отличный план по захвату территории, ты так не считаешь?
– И вот ты хочешь со мной развестись. – прошептала я так, чтобы другие
