– Ты в порядке? – ответила я вопросом на вопрос. Анастасия молчала. – Ни о чем не хочешь поговорить? Например, о Хейлшеме? – осторожно спросила я, и движения ее стали резкими, будто суставы причиняли ей боль.
– Не понимаю, о чем ты, – сказала она, делая вид, что в самом деле не понимает. – Может, ты и пересмотрела все сезоны «Алиениста», но это не делает тебя психологом.
Я поджала губы, соображая, как лучше отреагировать. Была ли в этой ситуации в принципе правильная линия поведения?
– Поппи видела вас, – решила я, наконец, сказать правду. – Вас с Хейлшемом в фехтовальном зале.
Плечи Анастасии напряглись.
– Поппи в очередной раз клеем обнюхалась, – грубо ответила она и, захлопнув шкаф, положила свою форму на кровать. – Он много лет был моим тренером. Конечно, мне паршиво, что его нашли повешенным. Кто меня теперь будет тренировать? В следующем году олимпиада. Какую некомпетентную замену подсунет мне школа?
Я уж было собралась заступиться за Алекса, когда вспомнила, что это Алекс. И что все, к чему он прикасался, оборачивалось катастрофой. Поэтому я просто пробормотала что-то нечленораздельное. Анастасия взяла с тумбочки свои «Ролекс». Форма в Бертоне у всех была одинаковая, но по сумкам, часам и обуви можно было с точностью определить, у кого были деньги, а у кого нет. Я молча наблюдала за тем, как Анастасия дрожащими пальцами затягивает ремешок, как вдруг заметила трещину на стекле ее часов.
– Ты видела, у тебя… – начала я, но Анастасия меня перебила, указывая подбородком вниз.
– Видела, у нас под окном парниша йогой занимается?
– Блин, да!
Я снова открыла окно, высунула голову и крикнула вниз:
– Заканчивай уже! Завтрак через пятнадцать минут. И за опоздание тебе урежут на него время!
Кингсли поднял глаза и как раз собрался ответить, когда его взгляд сместился к точке рядом со мной. Я обернулась в тот самый момент, как Анастасия уронила полотенце и в чем мать родила прошла мимо окна.
От испуга я захлопнула окно и задернула шторы.
– Ты спятила? Там внизу стоит парень.
– И? Это моя комната.
Она как ни в чем не бывало стала натягивать форму.
– Анастасия!
– Знаешь, что мне кажется странным? – спросила она, не оборачиваясь.
– Когда кажется – креститься надо.
Она фыркнула.
– Шутница ты. Мне кажется, или новенький поразительно похож на того наглого американца, которого ты притащила с собой на вечеринку в поместье Вандумов?
Я открыла рот, но она только отмахнулась и вышла из комнаты. Я сдула с лица прядь волос и снова раздвинула шторы. Кингсли все еще стоял внизу и насмешливо смотрел на меня. Я снова распахнула окно и грозно уставилась на него.
– У тебя осталось десять минут, чтобы переодеться.
– Мне хватит и пяти. Подожди меня, я тебя провожу, – просто ответил он, повернулся и исчез.
Качая головой, я смотрела ему вслед, пока не сообразила, что такими темпами и сама опоздаю. Быстро нацепив на себя свежую форму, я поплелась вниз по лестнице. Не представляю, как ему это удалось, но, когда я вышла на улицу, Кингсли уже поджидал меня при полном параде. Он стоял, прислонившись к стене. Я уставилась на него. Темно-синий пиджак подчеркивал его широкие плечи и тонкую талию. Незавязанный галстук болтался на шее, а на ногах у него были кеды, придававшие его образу удивительное очарование. Длинные волосы были собраны на затылке в небрежный узел.
Увидев меня, он отошел от стены и улыбнулся.
– Доброе утро, – промурлыкал он.
Я фыркнула.
– Что бы это ни было, прекрати.
– Здороваться с тобой?
– Преследовать меня, – поправила я. – Кстати, кеды здесь запрещены. Если тебя поймают, получишь штрафные баллы.
– Мучиться в этих лакированных туфлях? Ну уж нет. И я тебя не преследую, а забочусь о тебе.
– Ты это называешь заботой? Жуть какая.
– Что же прикажешь мне делать? – возразил он.
Я резко остановилась и подняла указательный палец к его красивому личику.
– Не знаю! Но что-то другое! Я спать не могу, когда в мое окно кто-то таращится всю ночь… Ай! Иди сюда, я завяжу тебе галстук.
И я бесцеремонно схватила его за галстук. Кингсли спокойно смотрел на меня, пока я завязывала его. Моего лица коснулось его теплое дыхание, и по спине у меня побежали мурашки. Сердце забилось быстрее. Проклятье.
Стиснув зубы, я затянула узел и взглянула в золотистые глаза Кингсли.
– Почему ты на самом деле здесь?
– Как я уже сказал: чтобы заботиться о тебе.
Мои ресницы затрепетали, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы произнести следующие слова:
– Я думала, ты меня ненавидишь. Я думала, что больше никогда тебя не увижу.
– Я тоже так думал, – ответил он, отступая на шаг. Отдаляясь. – Ты изменилась, – тихо сказал он.
– Неужели? – ответила я.
– Да.
– И в чем же, интересно?
– Ты почти не улыбаешься. К сожалению.
– Мне кажется, это не твое дело, – бросила я грубее, чем планировала.
– Да, наверное, ты права. – Он откашлялся. – Ну, тогда постараюсь больше не действовать тебе на нервы.
Это был не тот ответ, который я хотела услышать. Но что я хотела услышать?
– Да уж, пожалуйста, – наконец, выдавила я и буквально бегом пустилась в столовую.
Он безмолвно последовал за мной. К счастью, ему хватило не ума не садиться за один стол со мной, Джуди и Поппи, но я все время ощущала на себе его взгляд. Правда, когда я оборачивалась, он всякий раз отводил глаза и сосредоточенно смотрел в свою тарелку.
Не в первый раз я поймала себя на том, что слежу за движением его губ. Если бы тогда все пошло по-другому, если бы у нас было больше времени… Времени познакомиться поближе. Сейчас, когда Кингсли был здесь, эти мысли о несбыточном причиняли еще больше боли.
– Слюни пускаешь? – прошептала мне на ухо Джуди.
Я резко отвернулась.
– Ничего подобного, – соврала я.
Джуди улыбнулась, но допытываться не стала. Поппи только приподняла одну бровь и снова взялась за свою кашу.
Полчаса спустя, все еще уставшая, я села на свое обычное место у высокого окна в первом ряду. Старые школьные парты поблескивали в солнечных лучах. Больше всего на свете мне хотелось залезть обратно в постель – несмотря на три выпитые за завтраком чашки кофе. Мимо моей парты промелькнула тень, но я заставила себя не поворачивать голову и не обращать на него внимание. Я испытала облегчение, когда раздался звонок и в кабинет вошел мистер Дойл, наш учитель английского языка. Разглаживая свой коричневый твидовый костюм, он откашлялся и окинул класс суетливым взглядом.
– Отлично, мои дорогие, – сказал он. – К нам присоединлся новый студент из Штатов. Мистер Старр, очень рад, что вы здесь. Если возникнут вопросы по материалу или о правилах нашей школы, вы всегда можете обратиться к мистеру Уэствингу.
Кингсли привстал, и все присутствующие обернулись к нему. Я же, изображая полное отсутствие интереса, уставилась на парту. Но теплый голос Кингсли, заполнивший собой все помещение, я все же не смогла не заметить.
– Я рад быть здесь, в «Бертоне», – сказал он и снова сел.
– Очень хорошо, очень хорошо. Добро пожаловать, – пробормотал Дойл, облокотившись о кафедру. – Я знаю, что ситуация из-за инцидента с мистером Хейлшемом сложилась необычная, но директор Бертон распорядился, чтобы мы с вами, насколько это возможно, продолжали работать в штатном режиме. А это значит… – Он снял очки, протер их своим клетчатым галстуком и обвел взглядом класс. – А это значит, что сегодня будут представлены кандидаты на пост президента школьного совета. От нашего класса выдвигается мистер Уэствинг.
Дориан сидел и крутил в пальцах карандаш. Стоило ему подмигнуть, как весь класс зашелся хохотом, принялся барабанить костяшками пальцев по партам. Дойлу пришлось повысить голос, чтобы перекричать шум.
– Как вы знаете, на выборах, которые состоятся через месяц, может быть избран любой член совета. Так что, в духе демократии, именно вы будете решать, кто в итоге… – Рука Джуди взметнулась вверх, и Дойл замолчал, недовольно поджав губы. – Да… Гм… Мисс…
