нас преимущество маневра, готовы провести две тактические операции на флангах, вот здесь и здесь. Считаю, что наступать смысла нет, чревато серьезными потерями при скромном результате. Напоминаю, у французов в Сирии до сих пор численное превосходство.
Интересный момент. Дмитрий вспомнил, что совсем недавно Вержбицкого превосходство группировки противника не смущало. Впрочем, пехотную поддержку у мехкорпуса забрали. Да, так все сходится.
— Центр тяжести операции переносим в Палестину. Прорыв на Дамаск успешен. Город пал, транспортный узел разрезан. Генерал-полковник Быкадоров планирует воспользоваться моментом и атаковать противника по всем направлениям, не давая ему передышки.
Царь слушал молча. План его устраивал. Со стороны могло показаться что, имея уже численное преимущество, на ТВД, Вержбицкий говорит о рейдах и набегах силами до полка или бригады. На самом деле все становится ясно если взглянуть на карту. Пояс пустынь от Красного моря почти до Турции. Железнодорожное сообщение между Басрой, Багдадом и Палестиной идет в обход через Турцию, связь между Месопотамией и Побережьем только по шоссе. Точнее говоря, по верблюжьим тропам.
Быстро перебросить южную группировку на запад не получится. А основная ударная сила западной группировки завязла в Сирии. И это даже хорошо, там сковываются больше ста тысяч французских солдат. Так и остается, атаковать малыми группами, протаскивать дивизии по тонким ниточкам дорог, через игольные ушки снабжения, чтоб не сбавить темп и не дать противнику время на перегруппировку. Второй очень плохой момент — авиация. Увы, но подвижные части в Палестине поддержат только бомбардировочные полки. Аэродромов нет. Авиация за танкистами не успевает. Даже штурмовики не могут работать на таком расстоянии.
Конечно, так растут потери, но зато высокий темп операции, это единственный шанс не дать противнику закрепиться. В целом, наступление должно завершиться после захвата Суэцкого канала. Логично — любая операция должна иметь свою цель и рубежи, после достижения которых цель считается достигнутой. Для Персидского фронта это Басра и Александрия, два пункта на которых зиждется господство Британии на ТВД
— Есть вопросы по координации, — Кедров воспользовался паузой в выступлении армейца. — Командованию Средиземноморского флота надо понимать по каким целям работает сухопутная авиация, заранее видеть какие порты вы намерены брать с суши.
— Поясните?
— Если в Константинополе будут знать куда направляются танковые кулаки, они смогут вовремя усилить блокаду с моря, помешать эвакуации или переброске войск.
Звучало это смело. Как знал Дмитрий, флот дальше Кипра не заходил, ограничивался крейсерскими рейдами, да еще в восточном Средиземноморье активно работали подлодки. Все же британцы прочно удерживали море, имея 3–4 линкора против двух наших.
— Не стоит беспокойства. Разумеется, я дам соответствующие распоряжения. Но и командованию флота стоит откомандировать офицеров связи в штаб фронта.
— Вот и ладно, — Кедров удовлетворенно кивнул показывая, что ответ его устроил.
Это внешнее разумеется, недаром адмирал озвучил проблему на совещании при императоре. Если в Норвегии и Греции все решалось на местах без излишних проволочек, то танковые командиры рвущихся через Сирию и Палестину дивизий еще не понимали, что им придется плотно работать с моряками.
Вержбицкий только вернулся к докладу, как его прервал новый вопрос Кедрова.
— Полагаю, взаимодействие с Персидской флотилией наладится без проволочек и на месте?
— Разумеется. — Уверенно бросил начальник штаба и повернулся к карте.
— Я могу быть уверенным, что….
— Какая еще персидская флотилия? — осведомился один из военных.
— Наша. Русская. Именно та, для которой сейчас мои люди выбивают эшелоны на трансперсидской магистрали. Именно та, которой срочно требуются бензин, мазут, аэродромы и плотная работа с армейскими метеорологами. Офицеры все решают в Тегеране и Басре, но я вижу в Петербурге возникают вопросы.
— Дорогой Михаил Александрович, давайте спокойно после совещания все обрешим. Каюсь, все не упомнить. Мог и пропустить рапорты ваших моряков.
Довольный победоносный вид мигом слетел с Вержбицкого. Щелчок по носу он получил болезненный. Действующая флотилия на приморском фланге, да еще со своей авиацией это даже не козырь, а настоящий джокер. По лицу начальника штаба читалось — кому-то за этот недогляд хорошо влетит.
— Подметил? — Алексей наклонился к уху порученца.
— Согласен. Надо прекращать бардак.
— Мой недогляд, — так же тихо ответствовал император. — Не бойся. Тебя привлекать не буду. Тебе придется во Францию лететь.
— Так быстро?
— Недели через две. Посмотрим, как дело у немцев и экспедиционной армии пойдет.
Очередная командировка Дмитрия не волновала. Наоборот, появилась возможность решить на местах одну из своих проблем. Увы, работы в последние месяцы наваливалось, сюзерен щедро делился делами и заботами со своим министром без портфеля.
Обсуждение планов и бед компании на юге продолжалось в бодром темпе.
— Все же не понимаю, был ли смысл задействовать третий мехкорпус в Сирии? Можно было связать французов двумя-тремя дивизиями, а корпус бросить сразу от Керкука на Дамаск.
В ответ прозвучало уже привычное — нельзя. Пехотные танки мехкорпуса не выдерживают марш на тысячу верст. Даже с усилением ремонтных батальонов получается медленнее чем легкими мобильными мехбригадами и моторизированными дивизиями. Техника в корпусе не самая новая. Уже сейчас выбитые танки отправляют сразу на заводы на капремонт. Впрочем, «Русские Кристи» мехбригад тоже устаревшие, но они изначально рассчитывались на долгие марши.
В целом, Дмитрия не оставляло такое чувство, что с планированием операции изрядно намудрили. Сейчас же силились лечить зубы через афедрон, пропихивая подвижные соединения через пустыни и местные рахичные железные пути туда где они вдруг оказались нужнее. Извиняло то, что это резервный, сбацаный на коленке план. Впрочем, первоначальное расписание операции тоже не учитывало многих местных нюансов. Увы, овраги и бумаги это вечное.
— Хорошо. — Император подвел итог прений. — Делайте что хотите, но ровно через три недели мне нужно чтоб вы оседлали Суэцкий канал. Если сможете перекрыть его раньше, еще лучше. Но так чтоб можно было быстро расчистить.
Вот это уже интересно. По обменивающимся взглядами генералам было видно, что этот пункт плана им по душе. Здоровые амбиции многое значат, а знаковый штурм, ключевой пункт, это всегда дождь из наград и новые погоны на плечах. Впрочем, последнее весьма интересно, люди, хорошо знавшие Алексея Второго, помнили: звездочки и орлы с погон он тоже умеет и любит сбрасывать. Были прецеденты.
Да, вдруг вспомнилось, что Алексей рекомендовал быстро и без проволочек повышать всех отличившихся на Персидском фронте. Логика ясна — царю нужны офицеры и унтера с боевым опытом.
Вержбицкий докладывал первым, но выступление начальника МГШ оказалось куда лучше подготовлено. Первое —
