мощный. В этот момент второе и третье, в плечо и под колено, обходя барьер. Он расширил щит и отбил.
Медленно! Предсказуемо.
Я отразил контратаку иллюзорного «Игната» и ударил снова. И снова. И снова.
Меняя цели, мощность, намерение, я оттачивал свою способность адаптироваться к такому врагу. Наконец, одно из трех «Копий» стабильно обходило его защиту. В большинстве случаев.
К «Отложке» я добавил «Захват». Доводил его до совершенства. Скорость «вызова» заклинания, его точность, опять же, попытки обойти защиту. Отрабатывал точные захваты — кисть, локоть, плечо, колено.
А вот «Экспансия»… Этот инструмент пока пришлось отложить. Не был я к нему готов. Недостаточно силен, чтобы убить таким образом быстро и эффективно.
На этом мой план подходил к концу…
Или нет?
— Баюн, — протянул я медленно, и кивнул в сторону иллюзорного противника. — А теперь заставь этого господина неожиданно появляться с разных сторон. И бить меня молнией.
Баюн навострил уши.
— Иллюзорной ведь?
— Да, конечно, — я улыбнулся. — Мы хотим усложнить жизнь Гаврилову и Салтыкову, а не облегчить ее моей преждевременной смертью.
И вот это был настоящий ад. Я не успевал. Катастрофически. Где-то не успевал развернуться. Где-то мешкал с достаточно сильным щитом. Раз за разом мягкие, но все же неприятные электрические удары настигали мое бренное тело.
Баюн был безжалостен. Появление, молния. Появление в другом месте, снова молния. Я ставил и ставил щиты, и не справлялся все равно. Но не сдавался, пока совсем не выбился из сил.
— Хва… хватит, — запыхавшись выдал я. — Больше… не могу…
Иллюзорный противник исчез.
— Дима, ты как? — обеспокоенно окликнул меня Баюн.
— Хреново, — постно ответил я.
Не потому, что устал. Усталость была нормальным явлением. А потому, что не смог, не справился, ни единого раза. Оставалось только надеяться, что до «Молнии» не дойдет. И такая вот надежда, оставление своей жизни на волю случая, мне было совершенно не по душе. Не из-за страха. Просто провалы не любил, старался всегда держать ситуацию под контролем.
Но больше сделать ничего было нельзя.
Будь, что будет.
Домой мы вернулись поздно. Но спать еще не хотелось и не моглось, так что я просто прошел на кухню, заварил чаю. На идеально чистый стол расстелил свежий номер «Губернского Вестника», чтобы не поцарапать столешницу, и выложил на него содержимое сумки: пистолет и коробки с патронами.
Баюн, сидевший на подоконнике, наблюдал за мной. Вот он на той тренировке не так уж и устал. Силен был и опытен, все-таки, хотя создание и поддержка таких сложных иллюзий напрягли и его.
Я начал методично, без суеты, разбирать пистолет. Отстегнул магазин. Проверил патронник. Снял затворную раму. Каждое движение уже становилось привычным. Это был своего рода ритуал, который помогал привести в порядок мысли, разложить все по полочкам, да и успокоиться после тренировки. Полностью разобрав пистолет, я начал собирать его снова. Бессмысленно? Возможно. Но бывают и худшие способы провести остаток вечера. Щелчок, еще щелчок. Разрозненные куски металла и магии снова стали единым целым. Получилось.
В прошлой жизни я был далек от всего этого — от смертельных боев, тайных операций. А сейчас это казалось естественным, необходимым. Просто еще один инструмент, который нужно было знать досконально и держать в идеальном порядке. Инструмент для выживания.
Я положил собранный пистолет на газету, когда тишину нарушил спокойный голос Баюна.
— Ты боишься?
От разборки и сборки оружия я перешел к снаряжению магазинов.
— Немного, — ответил я ровно. — Больше предвкушаю. Хочется уже развязки, так сказать. Но страх есть, это нормально. Только дурак или покойник не боится.
Я сделал паузу, загоняя в магазин очередной патрон.
— Но, знаешь, есть один нюанс. Я ведь уже один раз умер. Если придется второй раз — значит, такова судьба. По крайней мере, теперь оно хоть будет логично и понятно. Эту смерть я, в каком-то смысле, выбрал сам, к ней приведут мои действия. А не сраное стечение сраных обстоятельств.
Это была правда. Странная, но освобождающая. Я принял возможность смерти, и от этого, как ни парадоксально, жить стало проще. Меньше суеты, страха перед будущим, сожаления о прошлом. Все равно все закончится, что раньше, что позже. Оставалось только настоящее. А в настоящем имелось дело, которое нужно довести до конца.
И потом, меня здесь держало не так уж много, как в прошлой жизни. Там были родители, которых я любил больше всего на свете. Был младший брат, за которого я чувствовал ответственность. Были друзья, была моя компания. А здесь… Работа. Коллеги. Интересное приключение. На том все.
Я закончил снаряжать магазин. Загнал его в пистолет. Поставил на предохранитель, патрона в патронник не досылая. Техника безопасности, понимать надо. Положил готовый к бою пистолет на газету.
Взял свою кружку с остывающим чаем, подогрел, и сделал большой глоток.
Я сидел в тишине своей чистой кухни. Напротив меня, не сводя глаз, сидел старый, мудрый кот. А между нами, на столе, лежало оружие.
Досада от провала с молнией на тренировке ушла. Я был готов.
Глава 20.0
Утро понедельника выдалось суетливым, напряженным. Ребята переживали про предстоящую презентацию, и я это понимал. Обычная история перед презентациями, знаем, проходили. Хотя с опытом становилось легче.
Илья не сидел на месте. Он бегал от одного своего «полевого» приборчика к другому, как обеспокоенная курица-наседка, проверяя то, что уже было проверено сотню раз. Его обычная бодрость сменилась лихорадочной суетой. Он не доверял продукции подрядчика, и это правильно. Контроль качества должен был быть. Но он придирчиво, внимательно осмотрел и проверил каждый прибор пробной партии, дважды, и уже заходил на третий круг.
— Так, питание есть… контур стабилен… — бормотал он себе под нос, протирая и без того чистый корпус. — А если…
А если то, а если это. Десять тысяч вариантов того, что могло пойти не так. Из которых от девяти тысяч девятьсот девяносто восьми он уже три раза подстраховался, а остальные два вообще были чисто теоретическими, без подтверждения на практике.
Василиса работала за своим терминалом, вносила финальные правки в свой научный «отчет» о нашей работе. И даже в ней я видел некоторую нервозность. Она не смотрела в мою сторону. После того второго конверта она демонстративно игнорировала меня, общаясь только через Илью или Марию.
Не важно. Я уважал Василису, и признавал справедливость ее отношения, но в тот день мне было совершенно не
