корень
див — светить, сиять, блистать,
диван (подающий свет),
dies и
день[605]. На эту древнейшую связь понятий света и зрения в слове «дивиться» указывает народная загадка о месяце: «лысый вил кризь забор
дывится»[606], т. е. месяц, в виде быка,
смотрит или проще – месяц
светит сквозь забор.
Из такого сродства понятий света и зрения, во-первых, создалось мифическое представление светил небесных – очами и, во-вторых, родилось верование в чудесное происхождение и таинственную силу глаз.
Представление светил глазами равно принадлежит народам Старого и Нового света. Во многих языках восточного архипелага название солнца означает око дня. Скандинавские поэты солнце, луну и звезды называют очами неба и, наоборот, глаз человека – солнцем. Эпическое уподобление светил небесных глазам есть общее всем народам. Верховный бог скандинавов Один (у германцев: Вуотан) называется одноглазым: в человеческом образе этого божества олицетворено дневное небо, с высоты которого солнце, словно громадное всемирное око, озирает землю. То же представление греки соединяли с солнцем, Ηελιος[607]; напротив, ночное небо, усеянное бесчисленными звездами, они представляли в образе тысячеглазого Аргоса[608]. У индейцев Северной Америки существует любопытное поверье о солнце, которое представляется здесь в человеческом образе: когда солнце закрывает свои глаза, тогда наступает ночь, подобно тому, как человек, зажмуривший глаза, лишается света и возможности видеть. Ясно, что первоначальное представление богов света небесными очами не было забыто даже в эпоху антропоморфизма. Отсюда возникло то обычное изображение божества в виде всеозирающего ока, испускающего из себя солнечные лучи, которое удержалось до позднейшего времени; на лубошных картинах до сих пор рисуется среди облаков и туч всеозирающеее «око», от которого во все стороны исходят яркие лучи.
Стих о Голубиной книге свидетельствует, что зори утренние рождаются от очей господних. Утренняя зоря предшествует восходящему солнцу; она только отблеск от сияния его божественного ока. Потому сербы восход солнца называют прозором Божиим; в народной сербской песне поется, что Бог заповедал трем ангелам сойти на землю —
Од Божиjег прозора
Од сунчевог истока[609].
Слово прозор имеет один корень со словами: зоря, зрак и прозреть и означает: окно. В нашем языке окно (окошко, оконце) как отверстие, пропускающее свет в избу, филологически тождественно со словом око; окно есть глаз избы[610]. С восходом солнца небо, до той минуты погруженное в ночной мрак, как будто прозревает; на небе вспыхивает красная зоря, отблеск божественного глаза – солнца, и вслед за тем восходит самое светило. Появляясь на краю горизонта, оно как будто выглядывает оттуда в небесное окно, открытое ему богиней Зорей. Германцы представляют бога Вуотана озирающим землю чрез окно из своего небесного чертога. По преданиям других народов, боги озирают землю и наблюдают за поступками смертных из своих высоких жилищ[611]. То же представление принадлежит и русским славянам. В первый день Святой недели, встречая весну, крестьяне наши выходят в поле смотреть с пригорков на игру лучей восходящего солнца. Как скоро светило покажется на краю неба, они начинают петь:
Солнышко, ведрышко,
Выгляни в окошечко!
Ту же песню обращают к солнцу и тогда, когда облака и тучи заволокут небо и день станет пасмурный. Приготовляя опару для поминальных блинов, поселянки обращаются к месяцу с такой просьбой:
«Месяц, ты месяц, золотые твои рожки! Выглянь в окошко, подуй на опару»[612].
Как свет уподоблялся зрению, так, наоборот, зрение нередко получало значение света. Из языческих поверий о создании человека видно, что сближение этих понятий послужило основой весьма знаменательного предания о происхождении человеческих глаз. По свидетельству азбуковников, очи человеческие создались от солнца; то же верование было у индийцев. У некоторых народов уцелели предания о том, что глаз человеческий не только видит, но и светит[613]. Народная загадка говорит о глазах: «два вузлика все поле освитят». Любопытен вариант этой загадки: «двомя узликами все поле засею». Здесь очи представляются засевающими своим светом все поле; засею поставлено вместо освещу, как видно из вышеприведенной загадки[614].
Владея той же силой, какая принадлежала обожествленным светилам, глаза человека должны были получить чудесное, таинственное значение. Как солнечные лучи не только благотворно влияют на природу, согревая ее и воспитывая жатвы, но могут производить и засуху, вредную для урожаев, и заразительные испарения; так и с глазом народная фантазия соединила силу творить – и доброе, и злое. Отсюда родилась вера в сглаживанье, общая всем индоевропейским народам. Цвет глаз – светлый или темный, по всему вероятию, должен был играть в этом случае не последнюю роль. Дурной, нечистый глаз распространяет свое вредное влияние на все, чего коснется его взгляд; такое действие глаза не зависит даже от воли его хозяина. Впоследствии уже присоединилось нравственное начало, которое придало дурным глазам эпитет завистливых. Завистливые глаза всегда дурные. Язычник глубоко верил в могущество человеческого слова и мысли: всякое злое желание имело для него силу заклятия и потому тотчас же должно было исполниться. Оттого посмотреть на что-нибудь с завистью, не от чистого сердца – значило наслать на предмет зависти несчастье и беду. От глаз получили чудесное значение и брови. Человеку с густыми сросшимися бровями приписывают необычайное могущество: он – колдун и может высылать из своих бровей на врага какое-то демоническое существо[615]. В Подолии сохранилась легенда об одном страшном истребителе, который взглядом своим убивал людей и обращал в пепел города и деревни. К счастью, убийственный взгляд его закрывали густые брови и близко прильнувшие к зрачкам веки. Только в таком случае, когда хотели уничтожить неприятельское войско или зажечь неприятельский город, поднимали ему веки вилами[616]. Эта легенда напоминает нам малороссийское поверье о мифическом существе вии, у которого веки опускаются до самой земли; чтобы вий мог видеть, надобно поднимать его веки – и тогда ничто не может скрыться от его взгляда. Народный рассказ о вии известен всякому; он передан Гоголем в прекрасной поэтической форме.
Если с дурным глазом народ соединял понятие зловредного, то отсутствие зрения (слепота) было для него верным признаком связи с нечистой силой мрака. В заговорах просят защиты у богов от слепого знахаря; нечуй-траву, по народному поверью, могут находить только слепые от рождения в глухую полночь под Васильев вечер, когда нечистая сила, гуляя по озерам и рекам, разбрасывает эту траву по полям[617].
б) Свет и огонь. Аналогия небесного света со светом обыкновенного огня повела к некоторым мифическим сближениям, которые
