class="a">[636]. О кладах в нашем народе ходит много любопытных рассказов, подробности которых исполнены мифического значения. Клады скрывают под землей неисчерпаемое богатство золота и серебра в деньгах и вещах: целые котлы бывают наполнены этими драгоценностями. По краям котлов
горят свечи. В одном рассказе о кладокопателе встретили мы следующее интересное место:
«Когда мы рыли, – говорил кладокопатель, – то вдруг, словно из земли, выросла маленькая собачка, вся желтая, с одним глазочком во лбу: по цвету собачки мы узнали, что в кургане есть золото».
Цвет желтый указывает на золото, потому что металл этот самое название свое получил от желтого блеска. Связь зрения со светом и огнем, а света и огня – с золотом объясняет причину, почему желтая собачка явилась с одним глазком во лбу. Припомним, что болотные огни, почитаемые предвестниками кладов, у белорусов представляются одноглазыми малютками. Клады полагаются колдунами или людьми, отрекшимися Бога (душегубцами, разбойниками и т. п.), часто со страшными заклятиями, для того, чтобы скрыть эти драгоценности от всяких поисков. Клады сберегаются огненным змеем и нечистой силой, которая пугает кладоискателей страшными явлениями (в образе собак, птиц, чудовищ и пр.) и прогоняет их со свистом и гамом. Потому редко удается отыскать клад; даже и найдя клад, немногие могут им воспользоваться: большая часть таких людей чахнет и умирает безвременно. Крестьяне верят, что без огненного цвета папоротника (Перуново цветье), которым прогоняется всякая нечистая сила, клада добыть нельзя[637].
Итак, благородные металлы занимают одно из видных мест в системе языческих верований. Близкая связь с божествами света придала им чудесный характер и таинственную силу: они горят, как огонь или лучи солнца, и главным образом хранятся в жилище богов. Составляя драгоценное сокровище, доставляющее человеку много жизненных удобств, благородные металлы были почитаемы божественным даром. Но вечно враждующая с человеком нечистая сила и злые колдуны стали похищать золото и серебро (как похищали они свет и плодородие) и скрывать эти металлы от пользования людей. Для того употребляли они страшную силу заклятий и заговоров. Чтобы добыть клад – необходима сила папоротникова цветка, который, по народному поверью, расцветает тогда, когда светлая сила побеждает темную; необходимо также очертиться круговой чертой, символическим знаком солнца. Отсюда родилось мнение о связи кладов и денег с Дьяволом; в народе еще теперь можно слышать легенды о том, как отчаянные грешники продают демону свои души, и тот наделяет их несметным богатством, золотом и деньгами.
г) Свет и оружие. Стремительность, с которой распространяется свет солнца и упадает с неба молния, и быстрота, с которой летит пущенная из лука стрела; убийственный удар молнии, который нередко производит пожары; знойные лучи солнца, рождающие засуху и истребляющие жатвы, и насмерть поражающее острие стрелы или копья; грохот грома, сопровождающий молнию; свист летящей стрелы и звон оружия в битве – все эти аналогические явления сблизили представление солнечных лучей и молнии со стрелой, копьем и другим оружием. Солнце, санскр. sûris, sûnas, филологи производят от глагола sur – бросать копье, метать лучи; имя славянского божества Сварога имеет близкое сродство с санскритским словом svaru — стрела (кельт, chwarel). У славян стрела означает и стрелу в собственном смысле (sagitta), и луч, как видно из glos. Mat. verb[638]. Лучи солнца язычникам представлялись стрелами этого божества, его оружием. Аполлону, Юпитеру и Донару мифология приписывает метание стрел. Недаром в «Слове о полку Игореве» Ярославна заклинает солнце не простирать своих горячих лучей на воинов ее друга. Белорусы до сих пор сохранили предание о Перуне, что он разъезжает по небу с колчаном стрел и огненным луком; стрелы его поражают людей и животных и производят пожары. Поселяне убеждены, что на месте пожара, произведенного молнией, можно найти чудесную стрелку. Поверья о громовой стрелке у нас и у германцев тождественны до самых мельчайших подробностей. Поверья эти рассказывают, что стрелы, ниспадающие из громовых туч, входят далеко в глубь земли, а потом года через три или семь снова выходят на поверхность в виде камышков, которые называются громовыми камнями, чертовыми пальцами, громовыми стрелками и молотками[639]. Огненный змей на лубошных картинах изображается с несколькими стрелами в пасти, вместо жала; конец змеиного хвоста заостряется стрелой.
То же значение соединяется преданиями и с копьем. Огненному змею старинные песни дают копье. В народной сказке об Еруслане находим любопытный рассказ о поездке этого богатыря за тихие воды, за теплые моря к вольному Царю-Огненному Щиту и Пламенному Копью. Царь этот, по свидетельству сказки, ни в огне не горит, ни в воде не тонет[640]; он испускает из себя пламя и пожигает своих врагов; он дает зрение. На картине, которой украшена лубошная сказка об Еруслане, царь этот изображен воином на коне, в руках у него круглый щит, испускающий вокруг себя огонь, и копье, на острие которого горит пламя; на голове вольного царя лежит корона. Все эти сказочные подробности указывают на представление солнца[641]. И щит, и копье являются здесь атрибутами бога солнца, которому приданы уже человеческие формы; но первоначально под образом щита понималось самое светило, а под образом копья его луч. В летописи под 911 годом встречаем известие о «звезде, явившейся копийным образом», т. е. о комете, хвост которой уподобляется копью[642]. Подобные уподобления, следовательно, были обычным эпическим выражением, когда говорили о небесных явлениях.
Круглый диск солнца и такая же форма щита сроднили в народных представлениях эти совершенно различные понятия: солнце казалось таким же щитом, только огненным. Круглая форма солнца повела к тому священному значению, какое поверья всех индоевропейских народов соединили с круговой призорочной линией[643], и к тому сближению дневного светила с колесом, о котором сохранились довольно ясные предания. У древних поэтов солнце часто изображается щитом; германское божество неба – Вуотан – имел один глаз (солнце), который называется и щитом, и колесом. До сих пор еще, встречая весеннее солнце (во время Масленицы), русские поселяне возят сани; посредине саней утверждают столб, а на столбе колесо, на которое сажают мужика; в Виленском же повете привязывают к колесу чучело, которое вертится на нем. В Воронежской губернии на Троицын день крестьяне Солдатского села, меняясь венками, поют эту песню:
Криво колесо!
Куда катишься?
Я катюсь, валюсь
По это село,
По это село
По Солдатское,
Закотельное[644].
В некоторых местах Малороссии существует обычай, который состоит в том, что на праздник Купалы откатывают от зажженного костра – колесо, выражая таким символическим
