бриллиантов. Поворачиваюсь к Гураму. А он изучает мое выражение лица. Неожиданно, словно под прицелом.
— Его, — указываю пальчиком на кольцо, а консультант-продавец моментально исполняет мое пожелание. На моем среднем пальце идеально красуется ювелирное изделие.
— Твоя оценка? — серьезно обращаюсь к Гураму и улыбаюсь.
— Покажешь пальцем с этим коллечком фак своему бывшему мужу — и я буду счастлив, — кажется, у него есть шутки на все ситуации.
— Гур, у меня от твоих шуток скоро живот будет болеть, а он растет, — а сама представляю себе момент, когда действительно смогу воплотить то, что он мне посоветовал.
— Не, так дело не пойдет, никаких болящих животов, даже от смеха, — улыбается, смотрит на консультанта. — Это мы берем. Оформите красиво для моей очень скромной пока не жены.
Пока девушка работает с картой, я хитро смотрю на Гурама.
— И куда теперь?
— Бельишко, — играет бровью, — мноого белишка для папочки.
Ну что же, будущий муж...и я могу шутить.
— Родной, ты страдаешь маленьким количеством нижнего белья для себя?
— Ты угадала, сладкая булочка, пошли выбирать секси семейники, чтоб я мог соблазнять тебя, — ему как всегда есть, что сказать.
— Окей, мне ещё учиться премудрости трёпа и пошловатых шуточек, но попытаться стоило, — бормочу разочаровано.
Он смеется, прижимает меня к себе, и целует.
— Сладкая, поживешь немного со мной, и они будут сыпаться из тебя как из рога изобилия, не волнуйся.
Заводит меня в магазин белья. Дорогой итальянский бренд, где один комплект стоит одну четвертую от суммы кольца, которое мы только что купили.
— Выбирай все, что нравится. Я не настаиваю, но это, — указывает взглядом в сторону манекена, — нравится папочке.
Я уже бешусь на себя, что каждый раз смущаюсь. Ну, сколько можно? Но если честно, это наше первое взаимодействие вне стен уютных домиков. Я привыкну, к такому чуткому отношению я точно привыкну!
На манекене слишком откровенное белье. Именно такое сводит мужчин с ума. И я своего сведу ещё больше.
— Подожди здесь и выпей кофе. Кое-что я взяла на заметку, но увидишь мои покупки только дома, на мне.
Последние слова произнесла с придыханием ему на ухо.
— Умеешь ты поднять, что не надо поднимать, невовремя, — хохотнул и кивнул в сторону столика. — Там буду. Пить кофе и укладывать.
Я достаточно долго выбираю белье, изредка бросаю взгляд на Гурама и нежно улыбаюсь. Наблюдает. И мне кажется собирается лопнуть от желания, по глазам вижу. Когда я бегала в дамскую комнату, Гураму кто-то позвонил. И выйдя из красивой комнатушки, увидела на лице своего мужчины довольно хмурое выражение.
— Что случилось? Ты побледнел, — прикасаюсь к плечу Гурама и боюсь напрягать ещё больше.
— Меня вызывают в следственный комитет, — говорит недовольно и сглатывает.
Я чувствую кожей его неприязнь к этим местам. Обычно расслабленный, сейчас он очень напряжен, но как всегда собран.
Нервно прикасаясь к животу, говорю:
— Я поеду с тобой. А посещение гинеколога перенесем на завтра.
— Нет, — качает головой сразу. — Гинеколог важнее всего, и тебе нечего делать в этих унылых местах. Ты нервничаешь уже, а тебе нельзя. Бери Федора, поезжайте, он сходит с тобой, подстрахует. Я смотаюсь туда и вернусь, не успеешь и опомниться.
— Гурам, я тебя люблю, — сжимаю его запястье и пытаюсь не дрожать от страха за него.
Я уже вся пропитана им и чувствую его состояние. Да и улыбчивое лицо не скрывает напряжение моего мужчины.
— И я тебя, малыш. Не волнуйся, больше не задержат. Вартан и Сага позаботились об этом. Поезжай с Федором и позаботься о нашей малышке.
Целую его и смотрю, как уходит из бутика. Почти сразу появляется Федор и ждёт меня у выхода. Продавец быстро пакует мне покупки, охранник все забирает и вежливо провожает меня к автомобилю. У здания медцентра я вновь чувствую волнение. Да что же это такое?! Ну, мне же только забрать карточку. Уверенно выходу из салона авто и иду к зданию в сопровождении Фёдора. С ним не страшно, на такого посмотришь и сразу передумаешь делать гадости.
Марина вежливо улыбается и на столе ищет то, что принадлежит мне.
— Жаль, что мы вас уже больше не увидим.
А мне не жаль. Потому что закрадываются сомнения в компетентности этого доктора.
— Благодарю вас за доброе отношение, Мариночка.
— Приятно было общаться.
— Ева? — слышу поражённый возглас позади, голос, который я ни с чьим не спутаю.
Мать Влада, моя свекровь, стояла за моей спиной.
Я хотела бежать так быстро, как умею, но ноги меня не слышались. Уже много месяцев я не видела эту женщину и прекрасно себя чувствовала.
— Я, и что? — поворачиваюсь к женщине и прикрываю живот сумочкой.
На мне пальто, но оно не застегнуто. Я удосужились надеть обтягивающее платье, и мой животик на тонкой талии выден, как на витрине, если его не скрывать. В этот момент мне так не хватает Гурама. Борюсь с желанием ему тут же позвонить. Единственное утешение — Федор стоит в нескольких шагах от этого кабинета.
— Где ты пропадала, девочка? Я чуть с ума не сошла от переживаний, Влад сам не свой!
— Правда? — смотрю в сторону Марины, — мы здесь это будем обсуждать?
— Ох, конечно нет! Мы сейчас же поедем домой! Как Влад обрадуется!
Она идиотка или действительно ничего не знает?
Я хмыкаю и первой выхожу в коридор, свекровь за мной по пятам. Федор видит, кто идёт за мной, и дергается вперёд, я качаю головой и жестом даю понять, что не нужно пока влезать в разговор.
— Извините, но мой дом уже в другом месте, там, куда ваш сын меня продал, как котенка, — поворачиваюсь к женщине и впервые чувствую, что не боюсь ее.
Она тут же хватает меня за локоть, не сильно, но настойчиво.
— Что ты такое говоришь, Ева?!
— Руки уберите, — говорю уверенно, — только не надо разыгрывать святую простоту. Или вы до сих пор считаете своего Владика идеальным сыном? Хочу вас обрадовать, если не знаете, он поставил меня на кон в покере и проиграл толстосумму.
— Мой сын не играет в покер. И, кажется, он был прав в своих подозрениях. Ева, ты не в своем уме, ты…
Она отпускает мою руку, задевает сумку и замечает то, что не должна была. Шумно и пораженно выдыхает.
— Это…. Мой внук??
23 глава
Ева
— Всего вам наилучшего, Инга Степановна.
Я не намерена ей что-то объяснять, наши пути давно разошлись. И если она искренне верит, что ее сын святоша, то не мне ее разубеждать.
— Ты не уйдёшь,
