заперт в клетке. И я очень заинтересован, чтоб его закрыли надолго, потому что я предполагаю с уверенностью в сто процентов кто это.
— Чем порадуете? — спрашиваю хмуро, присаживаясь туда, где указано.
— Киллер раскололся, — звучит на весь кабинет.
— И дайте угадаю, кто заказчик, — хмыкаю невесело, глядя на него. — Молодой смазливый бизнесмен с рыбьей фамилией?
Хмыкает и смотрит на меня с долей сарказма.
— Если бы вы меньше покрывали одну знакомую нам особу, вам бы ещё раньше удалось избежать четырех стен, Гурам Данилович.
— Как это понимать? — смотрю в упор и мне не весело.
— Мы пять месяцев искали выигрыш Немцова, а спустя три дня, как вас выпустили, волшебным образом дама объявилась.
Перед моим носом появляется планшет, вижу на экране фото нашей сегодняшней прогулки.
— И? — мой взгляд тяжелеет. — Как Ева связана с моим сроком? Посадили бы ее вместо меня? — Мои губы скривились в презрении.
— Вы увели чужую жену, что и привело к тому, что ее муж решил всеми способами вас достать.
— Я не уводил чужую жену. Муж проиграл жену в карты. И перестал иметь моральное право считаться мужем.
— Гурам Данилович, именно вы спровоцировали Карпова на охоту за вами. Вижу, вам до сих пор хочется повторить опыт с камерой? Если я захочу, привлекут не только вас, но и ваших друзей. Будете и дальше ломаться?
— За что нас привлекут? — смотрю не отрываясь. — Какой закон мы нарушили?
— Вы вели следствие по ложному пути, сокрыв Еву Карпову с места преступления. Не сама же она убежала с места преступления, когда расстреляли Немцова. Ваша самодеятельность повлекла за собой череду событий, которые случились на протяжении этих месяцев.
— Вы этого не докажете. Мы встретились в супермаркете и походили по магазинам, это не запрещено законом.
Следователь листает снимки на планшете перед моим носом. Мы выезжаем с загородного дома Сагалова, мы в медцентре, то же самое фото в кафе, потом в бутике золота, а дальше Ева с Федором у гинеколога, который посоветовала ей Стася.
— Все эти дни за вами велось скрытое наблюдение. Мне прискорбно осознавать, Гурам Данилович, что вы до сих пор не поняли всей серьезности вашего дела.
— Просвятите же меня, — откидываюсь на спинку стула и смотрю на следака. — Потому что пока это по вашей ошибке я четыре месяца сидел за убийство, которого не совершал, как зверь в клетке. В то время как наемный убийца был на свободе и убивал. Останься Ева на месте преступления, вы бы и ее посадили. И не стали бы расследовать дело Немцова. Половину вашей работы пришлось делать моим людям и моим друзьям, в то время как вы здесь на премиях и окладе. Как так, уважаемый?
— Если бы я, и мне подобные, проходили курсы экстрасенсов, то возможно ваше дело раскрылось раньше. Но ваше молчание не сыграло вам службу. И кто был вашим врагом, мы не знали до последнего. Но намекни вы о том, что играли в рыцаря, мы бы обязательно пробили бы и эту версию, с недовольным ревнивым мужем, — хладнокровно отчеканил следак.
Ну да, как же.
— Знаете, при всем уважении… Не впервые я в ваших местах. И прекрасно знаю, что на тех, кто сотрудничает со следствием, как правило, больше всего вешают. Человек с рыбьей фамилией отличный актёр. Вы бы отдали ему жену на поруки. А потом расследовали ее убийство так же неторопливо, как убийство моего клиента.
Следак срывается с кресла и в три шага оказывается у двери.
— Введите задержанного.
Через минуту в кабинете появляется изрядно помятый Карпов, с разбитой физиономией, хромающий.
— Чо, падла, хочешь сказать, под счастливой звездой ходишь, — дернулся в мою сторону этот утырок.
О, встреча века. Смотрю с презрением на этого человека. Мне действительно противно его видеть. Противно, что он касался моей женщины. Убил моего приятеля. Подставил меня.
Я провожаю его ленивым взглядом до его места, всеми усилиями воли заставляя себя сохранить лицо.
— А я вообще счастливый, — хмыкаю.
Ещё бы, ведь мое счастье теперь со мной. И каждый день делает все счастливее.
— Ты украл мою жену! — гаркнул Влад.
— Ты проиграл свою жену в покер, — парирую. — Она могла вернуться к тебе. Остаться со мной был её осознанный, — подчеркиваю это слово голосом, — выбор.
— Она всегда была шалавой, просто хорошо играла свою роль! — ударил кулаком по столу.
— Ничего, сейчас ты попадёшь в такие места, где шалавой станешь ты, — усмехаюсь, а взгляд ледяной, и лишь усилием воли заставляю себя не сжимать кулаки.
— Это не конец, Бероев, если ты думаешь, что эта потаскуха будет твоей, то ты ошибаешься, — ржет маниакально Карпов, — возможно уже нет твоей подстилки в живых, а ты здесь свою харю светишь.
— В дурку хочешь? Хренушки. С твоим смазливым таблом тебе будут рады голодные мужики, — отвечаю все с той же ледяной усмешкой.
Ева с Федором. Я верю, что она в безопасности. Знаю это.
— Пустите, там мой сын, — слышим женский голос.
— Туда не положено, следователь вызовет вас.
Вижу, что лицо Карпова меняется.
— Что она здесь делает?! — едва не визжит этот мудак.
— Пустите Ингу Степановну, — басит следак.
— Ей здесь не место, — гнет свою линию маменькин сынок.
Дверь распахивается, в кабинете врывается свекровь Евы и опаляет всех нас диким взглядом. Влад словно стал в половину меньше, сжался на стуле.
— Это правда?! Я не верю, что мой сын замешан в криминале.
Следователь хмыкнул и брезгливо посмотрел на Влада.
— Ваш сын проиграл жену в карты, потом заказал нападение на этого мужчину, а когда не выгорела фишка, он подставил Гурама Даниловича.
— Это не правда, сынок, скажи, что это все враньё!
Женщина поворачивает голову ко мне и смотрит с ненавистью, словно это я оклеветал ее сына.
О, как все запущено. Я, конечно, предполагал подобное. Но не настолько.
Влад в секунду стал мне омерзителен и перестал быть хоть немного интересен. Это даже не мужчина, чтоб бояться какой-либо конкуренции. А мамин мальчик. Тяжко ему придется в тюрьме.
— Он скажет вам все, что вы хотите услышать, как всю жизни и делал. Но факты говорят против него. Я же прав? — смотрю на следователя.
— Инга Степановна, нас ждёт длинный разговор, присаживайтесь. Гурам Данилович, на сегодня наша встреча закончена, всего наилучшего вам.
На сегодня. Прелестно.
— Сколько встреч еще нам предстоит? — уточняю, потому что такие вещи люблю знать заранее.
Тем не менее, поднимаюсь на ноги. Мне не терпится покинуть это место.
— Это правда, Влад, скажи мне, это все правда? — слышу истерические вопросы так называемой свекрови любимому сыночке,
