мгновенно вымокли с головы до ног. Одежду я сушу, а восторг остаётся.
Водопад впадает в озеро. Над водяной гладью висит плотный туман, такой густой, что нам приходится взяться за руки. Мы идём по берегу и незаметно попадаем в редколесье. Деревья всех цветов радуги сменяются полянами, заросшими спелыми ягодами.
– Только не ешь их, – предупреждаю я.
– Почему? Они горькие?
– Нет. От них фантазии появляются… разные. В основном постельного характера.
– Откуда ты знаешь?
– Видел…
– И что именно?
Я видел его. Причём тогда, когда мы не были столь близки. После чего частенько бегал сюда втайне от Эльги… Не наяву, так в грёзах…
– Джэд? У тебя лицо стало такое… мечтательное! Выкладывай!
– Ни за что! Это даже словами не передать…
– Тогда покажи воспоминания!
Я показываю… Дэрэк смотрит, очарованный, затем с трудом отрывается:
– Ну ты даёшь! Не ожидал… Это когда было?
– Сразу после Мариника. И потом… полгода. Пока не стало реальностью.
– Покажи ещё! Пожалуйста!
– Дэрэк, у тебя совесть есть?
– А у тебя? Воображать такое! А почему ты ни разу в фантазиях не заходил до конца?
– Потому, что не знал, как это… Я достался тебе девственником… в этом смысле.
– Джэд, ты меня поражаешь. Кажется, знаю о тебе всё – и вдруг понимаю, что ничего не знаю… Как же ты терпел, а главное – зачем?!
– Я уже ответил тебе на балу. Пойдём дальше?
– Нет! Я тоже хочу этих ягод. И, в отличие от того тебя, я слишком хорошо представляю, какой получится результат!
– Дэрэк, не здесь. Здесь опасно грезить. Окружающее может измениться в самый неподходящий момент. Возьми их с собой, раз настаиваешь, но потерпи до Саора.
Дэрэк со вздохом кладёт горсть ягод в карман рубашки. Чувствую, ждёт нас нечто незабываемое…
Поляна уже перерождается, сменяясь долиной со множеством весело пузырящихся гейзеров. То тут, то там к небу взлетает фонтан воды и пара.
– Держись подальше! Они горячие.
Долина обрывается ущельем, в глубине которого блестит стремительный поток горной реки. Я переношу нас вниз. Ледяные брызги от крутящихся вокруг камней водоворотов обжигали. Дэрэк опускает ладонь в воду:
– Холодная!
Ущелье расширяется, отвесные стены по бокам оплывают, узкий поток превращается в огромную полноводную реку. Она вливается в море, земля по берегам становится песком, сверкающим и белоснежным. Среди песка лежат гигантские валуны, обточенные волнами. Ветер бьёт в лицо, волнует морскую гладь – и перед нами уже пустыня, золотые барханы которой тянутся до горизонта. Становится жарко. Я расстёгиваю рубашку.
– Лучше совсем сними. Любоваться буду.
– Ты там ягод случайно не отведал тайком?
– Для этого ягод не нужно. Достаточно обнажённого тебя.
Я смеюсь и покорно снимаю, завязываю вокруг пояса.
– Только, чур! Руками не трогать. Чревато последствиями!
Он следует моему примеру, и теперь руки контролирую уже я сам. Причём свои.
Пустыня на глазах прорастает лесом. Деревья окружают нас, даря прохладу. Среди стволов мелькает блеск озера. Скоро оно предстаёт во всей красе, по краям заросшее синими цветами, похожими на лорби, только крупнее и ароматнее. Сладкий запах плывёт, одурманивая.
– Ты не устал? – спрашиваю я Дэрэка.
– Немного. Здесь можно сесть?
– Садись.
Шальная мысль приходит мне в голову. Я стаскиваю сапоги, закатываю штаны и лезу в воду. Ил под ногами чавкает. Цветы поддаются легко, и обратно я возвращаюсь с целой охапкой:
– Держи.
Он утыкается в пахнущий букет:
– Красивые какие… Как ты.
Я присаживаюсь рядом. Дэрэк уже плетёт что-то, и вскоре в его руках оказываются два венка.
– Нагнись!
Покорно подставив голову, я позволяю надеть венок. Второй он надевает сам.
– Как я тебе?
– Лучше не бывает… Проговоришься девочкам – отлуплю! Идём дальше?
Озеро становится болотом. Затем распадается тысячей лесных ручьёв. Опять поляны, в этот раз с цветами. Дикие сады с фруктовыми деревьями, усыпанными плодами.
– А что будет, если откусить? – Дэрэк вертит в руках один из них, ярко-красный, так и манящий вонзить в него зубы.
– Попробуй.
– Давай вместе!
– Чтоб обоим потравиться?
Он смотрит на меня – и кусает. Задумчиво жуёт, прислушивается к себе:
– Вкусно. Ни на что не похоже. А почему ты меня не остановил? Вдруг действительно яд?!
Приходится признаться:
– Отец рассказывал. Он их пробовал, плоды плодами, без всяких последствий. Кроме…
Он уже понимает сам, невольно прижимаясь:
– Они усиливают влечение… Не мог сказать?!
Вместо ответа я кусаю плод тоже.
– Чтоб тебе не было обидно. Будем мучиться оба.
– А почему нельзя…
– Здесь – нет. Возьмём в Саор, вечером Эльги подсунем… Дэрэк! Ты меня слышишь?
– Слышу… и вижу… и ещё…
– Терпи. Это скоро пройдёт.
– Ты словно железный! На тебя не действует, что ли?!
Действует. Ещё как. Даже такое простое прикосновение руки вызывает бурю эмоций. Но я привык сдерживать себя, даже когда чувства захлёстывали разум.
– Идём. Старайся не дотрагиваться до меня, пока не закончится эффект.
– А как я пойму? Я всегда тебя хочу.
– Дэрэк, со словами тоже… поосторожнее. Я живой всё-таки!
Он вздыхает, кивает, и мы идём дальше. Плоды призывно свисают с веток, но мы смотрим на них чуть ли не с ненавистью. Я тайком срываю три штуки и убираю до вечера. Слава Создателю, нам хватает десяти минут, чтоб прийти в себя. Мы же откусили по крошечному кусочку… что будет, если съесть целиком?
Похожая мысль приходит и в голову Дэрэка:
– Представляю наш сегодняшний вечер! Синеглазый, нужно уйти подальше от Оржа. Там дети!
– Наши дети ко всему привыкли… Но мысль хорошая. Что, если в сады?
– Чтобы потом опять бабушка смеялась? И Нельди с Кайлэ спорили – у кого больше…
– Дэрэк! Что, правда?!
– Правда… Дейзи тут рассказала.
– И?!
– Джэд, ты как мальчишка! Одинаковые мы. Во всём. Даже там…
– Мне казалось, у тебя больше…
– Джэд, ты вправду словно подросток… Хочешь сравнить?
Я ловлю себя на том, что чуть не произнёс «да!» Нет, я точно ненормальный. Понятно же, к чему это приведёт!
– Дэрэк, вечером – обязательно! А что, женщин это так волнует?
– Синеглазый, ты и впрямь не от мира сего. Это у них первостатейный вопрос… Ты действительно не притворяешься?
Я обиженно отворачиваюсь.
– Знаешь, что удивительнее всего? – вдруг серьёзно произносит моя зеленоглазая любовь. – То, что я понимаю: ты и через тысячу лет не перестанешь удивлять меня… Что, придя с тобой в Нергере, прожив вдвоём много веков, я всё равно открою что-то новое, чудесное, неизведанное… Гэсса права – после тебя все люди кажутся скучными и незначительными! Я всё время думаю: за что мне такое счастье?!
Я смеюсь и быстро поясняю прежде, чем он успеет обидеться:
– Я утром сказал себе то же самое теми же словами!
– Джэд, действие плодов кончилось… Теперь можно тебя обнять?
– Попробуй… Если я сразу не потащу тебя во-о-он в те кусты, значит, всё в норме.
– А если тебя туда потащу я?
– Тогда я буду сопротивляться… недолго.
– Джэд… дай руку.
– Только если это не повлечёт последствий.
– Повлечёт – но не тех, о которых ты думаешь… Скажи, откуда ты столько знаешь о Нергере? Я уже понял, что это не простой мир.
Я вздыхаю и отвечаю:
– Отец привёл меня сюда. Он не мог видеть, как я страдаю без Эльги. И решил, что Нергере
