шагов по направлению к домику я поднял голову и тут же перекатом ушёл вправо – прямо над моей головой слегка шевелились, как языки многоглавой змеи, тонкие, янтарные ветки.
Я вжался в пол, благодаря себя за то, что не поленился и натянул скафандр для внешних работ. Его магнитные вставки не позволили мне мячиком отскочить от пола, надёжно приклеив меня к поверхности. Меня, но увы – не моего пистолета. Наверное от удара об пол защёлка глухой кобуры открылась и сейчас он неторопливо плыл надо мной, приближаясь к язычкам-веткам. Зона малой гравитации, что поделать. Вот он пролетел ещё немного и зацепил стволом одну из веток и тут же, все они, одним рывком, оплели его. Я замер, ожидая выстрела и гадая – ставил ли я его на предохранитель или нет? Выстрела не последовало – ставил. Убедившись, что форма жизни занята и осторожно, на карачках, пополз к домику.
Добравшись до него я осторожно приподнял голову и, с облегчением, выдохнул – веток над моей головой не было. Быстрый взгляд назад показал, что их большая часть всё ещё возилась с моим пистолетом. Они поймали его прямо посредине между двух небольших утолщений и теперь ветви двух сучьев, выраставших из одного толстого ствола, вели между собой спор решая – к какому именно утолщению тащить добычу. Со стороны это выглядело как если б проволочный клубок делили два шотландца. Он то растягивался, принимая форму неровного цилиндра и тогда я видел своё оружие, то сжимался плотно-плотно. Пока ни одна из сторон верха не одерживала – пистолет пребывал практически на одном месте.
Произведя с крышкой этого терминала те же манипуляции, что и с его собратом на платформе, я откинул крышку, с трудом сдерживая желание подуть на пальцы. Тут барашки прикипели гораздо сильнее.
Под крышкой обнаружились, в строгом соответствии со словами диспетчера, четыре рубильника. Самые простые, перекидные рубильники с чёрными, блестящими рукоятями. Я перекинул первый и спустя пару-тройку секунд услышал короткий лязг – первый замок, или группа замков, открыта.
Второй – есть!
Третий…третий… тишина.
Перекидываю четвёртый – есть лязг.
Возвращаю третий в первоначальное положение, жду и снова перекидываю. Тишина, потом её робко прорезает негромкое, но какое-то натужное жужжание. Кручу головой, пытаясь определить направление.
Передняя левая опора.
Её соседка спокойно стоит на платформе, окружённая разошедшимися в стороны захватами, а вот она всё ещё в плену.
Так…Несколько раз перекидываю рубильник – только жужжание чем-то заклиненных приводов. Ну хоть работают! Команда проходить – уже плюс, плюсище.
Вскрываю серый ящик с инструментами. И он мне говорил, что тут механики свои инструменты держат?! Хм…не. На этой станции я ТО делать не буду. Кувалда, пара молотков, отвёртка и топор. Самый натуральный топор. На космической станции. В зоне ремонта кораблей. Топор. Нормально. да? Вот объясните мне – зачем тут топор? Я не понимаю. Не понимаю, но беру его – всё же, держа его в руках чувствуешь себя хоть как-то вооружённым. Вроде бы он раньше на вооружении абордажных партий стоял.
Слегка пригнувшись и медленно переставляя ноги, низкая гравитация! Пробираюсь к заклинившему замку. До него остаётся всего ничего – шажков десять, как над моей головой, с каким-то птичьим клёкотом завершается спор двух ветвей.
Падаю на колени и замираю.
Победитель резво уволакивает свой трофей к своему утолщению, а проигравшая распушает свои веточки, перекрывая мне доступ к лапе. И ладно бы просто перекрыла, обошёл бы с другой стороны, пройдя под брюхом! Так эта сволочь умудряется коснуться одной веткой посадочной опоры и оплести её. К ней немедленно присоединяются её товарки и вскоре вся опора начинает больше смахивать на веретено, полное жёлтых ниток.
И что делать?
Рубить топором? Поймают, оплетут и сожрут. Был бы пистолет – можно было бы попробовать пережечь их, но увы, его самого сейчас доедают. И ведь не подавятся!
Вспомнив детский фильм про покорение какого-то материка, дело было на старушке Земле, там колонисты с местными что-то не поделили и постоянно друг другу пакостили, я примериваюсь к рукояти топора.
Вот как-то так они, те полуголые местные, его кидали.
Размах…бросок! И закономерный промах.
Топор звонко бьёт лезвием о броню сильно выше и опутанной опоры, оставляя на чёрном корпусе короткую серебристую царапину. Отскакивает и крутясь летит вниз, попутно задевая одну из спешащих к опоре нитей. Нить тут же дёргается за ним, но не дотягивается – топор летит быстро. Новый звонкий удар – моё метательное оружие рикошетит от пола, бьётся о расположенную рядом с платформой пластиковую бочку, та прогибается как резиновая и, с силой, отбрасывает его назад и вверх. Угу. Прямо в корпус моего Корвета. Снова!
Сразу несколько нитей устремляются на ним следом, хотя их большая часть продолжает конвульсивно дёргаться, пытаясь сдвинуть мой корабль с места.
Удар, новая царапина и – смена курса. Прямо на нити!
Топор врезается в них обухом, заставляя их прогнуться и отбросить его назад. Но тут же, едва он отлетает от нитей, они спохватываются! Добыча уходит! Веретено исчезает – толстый пучок щупалец начинает гоняться за топором, повторяя все его манёвры. Очередной рикошет отправляет его в сторону конкурента, успешно дожёвывающего мой ствол и ветви снова сцепляются между собой. Каждая из сторон подтягивает всё новые и новые силы – ком разрастается до приличных размеров, как бы не нескольких метров в диаметре, а я, пригнувшись подбегаю к опоре.
Главная, ну, я так считаю, что она главная – самая большая же. Так вот эта шестерня заклинена пробкой. Пивной пробкой! Металлической пробкой от пивной бутылки!
Пинком выбиваю её и замки тут же расходятся, освобождая опору.
Можно лететь.
Воровато оглянувшись – поблизости точно никого не было, я, размашисто раскачав её, запускаю кувалду прямо в окошко домика механиков.
Бум-С!
Кувалда громко бьёт в стенку… Метра так в два ниже окошка. Мде…в спортсмены – те, которые молот кидают, мне рано. От удара кувалда отскакивает от стены, оставив, правда, там приличную вмятину, и летит назад – ко мне. Уворачиваюсь и ловлю её, после очередного отскока от пола.
Ещё разок?
Я с сомнением смотрю на клубок в стороне и выше площадки. Он больше не растёт, наоборот – он сжимается становясь всё плотнее и плотнее.
Ладно, оставим на следующий раз. В конце концов – нельзя сразу все мечты воплощать, надо что то и оставить. На потом, на будущее.
Усевшись в кресло я потянулся было к ремням – пристегнуться, но, в последний
