Кочевники переглядывались, но никто не решался выступить вперед. Наконец, Арад сделал шаг из толпы.
— Я пойду, — сказал он твердо. — Мой младший брат был похищен «Алыми Барханами» два года назад. Если есть шанс освободить его и других пленных, я готов рискнуть.
К нему присоединились еще двое — мускулистый мужчина средних лет по имени Зорат и молодая женщина Нейя, чьи глаза цвета янтаря светились решимостью и отвагой.
— У всех нас есть свои счеты с «Алыми Барханами», — сказала Нейя, ее голос звучал мягко, но твердо. — И если великий дух верит, что их можно победить, мы готовы следовать за ним.
Я был тронут их мужеством. Эти люди не обладали силой великих практиков, не владели древними техниками, но их воля и решимость не уступали моим.
— Ваша помощь неоценима, — сказал я, поклонившись всем троим. — Но путь будет опасным, особенно для тех, кто не обладает защитой от демонической Ци. Поэтому вам лучше остаться. Я подумал, и решил, что наших сил хватит. Но я ценю ваше рвение.
Кеши дал сигнал, и корабли начали снижаться, выбирая подходящее место для высадки. Нашли пологий склон бархана с твердым песком, где можно было безопасно спуститься.
Когда наши ноги коснулись земли, я почувствовал, как песок вибрирует под ступнями, словно пульсирует в такт какому-то древнему, скрытому сердцебиению. В воздухе витала тяжелая, сухая тишина, нарушаемая только свистом ветра, перемещающего песчинки с места на место.
— До храма примерно два дня пути, — сказал Таррик, изучая карту, которую начертил для нас Кеши. — Если двигаться строго на восток и не сбиться с пути из-за миражей.
— Миражей? — переспросил я, не совсем понимая, о чем он.
— Пустынное Море славится своими иллюзиями, — пояснил Таррик. — Демоническая Ци искажает свет, создавая видения, способные свести с ума неподготовленного путника. Люди видят оазисы там, где их нет, города из чистого золота, давно исчезнувших близких… Многие сходили с ума, бродя кругами, пока не падали от истощения. Старики говорят, что нужно смотреть только под ноги и никогда не поднимать взгляд выше линии горизонта. Тогда миражи не смогут завладеть твоим разумом.
Чешуйка нетерпеливо заерзала на моем плече.
— Пойдемте уже! Я чувствую, что древние звери ждут нас. Они помогут найти верный путь!
Последний раз обернувшись к песчаным кораблям, уже поднимающимся в воздух, мы двинулись вперед, навстречу бескрайней пустыне алого песка.
С первых шагов по Пустынному Морю я понял, что все рассказы о его смертоносной природе не были преувеличением. Воздух здесь был настолько раскален, что казалось, будто мы идем сквозь печь для обжига керамики. Каждый вдох опалял легкие, а кожа моментально покрывалась испариной, которая тут же высыхала, оставляя солевые разводы.
Мы обмотали головы и лица серебристой тканью, которую приготовил Фа Сун, оставив только узкие прорези для глаз. Эта необычная материя каким-то образом отражала большую часть жара и защищала от мельчайших частиц песка, которые ветер швырял нам в лицо с яростью зверя.
Таррик вел нас, опираясь на знаки Пустынного Странника — амулеты, снятые мной с демонических практиков в лагере. Эти странные артефакты, напоминающие маленькие компасы с кроваво-красной стрелкой, чуть заметно вибрировали, когда мы двигались в верном направлении.
К середине первого дня пути стало ясно, что даже для меня Пустынное Море представляло серьезную угрозу. Моя Звездная Ци создавала защитную оболочку вокруг тела, но демоническая энергия, насыщавшая здешний воздух и песок, постоянно атаковала этот барьер, словно рой голодных насекомых. Приходилось постоянно направлять потоки свежей Ци для поддержания защиты, что медленно, но верно истощало мои резервы.
Фа Сун держался удивительно хорошо для человека с поврежденными меридианами. Его Путь Безмятежного Созерцания позволял ему отстраняться от физических неудобств — монах словно плыл над раскаленным песком, едва касаясь его ногами. Его дыхание оставалось ровным, а взгляд — ясным, несмотря на обжигающий жар.
Таррик, хоть и знакомый с условиями пустыни, страдал заметно сильнее. Его лицо под защитной тканью покрылось красными пятнами от жары, а шаги становились все более тяжелыми. Но бывший член «Алых Барханов» не жаловался, упрямо продолжая движение вперед.
Мы направились к камням, каждый шаг давался все труднее. Воздух к ночи начал остывать с неожиданной быстротой — еще одна особенность демонической пустыни. Дневной жар сменился пронизывающим холодом, от которого немели руки и ноги. Такие резкие перепады температуры изматывали не хуже палящего солнца.
Добравшись до валунов, мы обнаружили небольшую естественную пещеру, достаточно глубокую, чтобы укрыть нас. Ее стены были покрыты странными символами, высеченными, должно быть, сотни лет назад.
— Здесь отдыхали караваны, когда Пустынное Море еще не было таким, — сказал Таррик, проводя рукой по древним рисункам. — Мой дед рассказывал, что раньше здесь были оазисы и даже небольшие поселения.
Мы расположились внутри пещеры, расстелив серебристую ткань по песчаному полу. Фа Сун достал из своей сумки небольшой сосуд и, капнув в него несколько капель из пузырька с голубой жидкостью, создал маленький светящийся шар, который завис под потолком пещеры, даря нам мягкий голубоватый свет.
Ночь принесла неожиданную угрозу. Где-то около полуночи, когда все мы погрузились в беспокойный сон, я был разбужен странным звуком — глухим гулом, нарастающим с каждой секундой.
— Буря! — воскликнул Таррик, мгновенно проснувшийся. — И необычная!
Я выглянул из пещеры и увидел жуткое зрелище: на горизонте поднималась стена красного песка, высотой, казалось, до самых небес. Внутри этого песчаного монстра вспыхивали и гасли алые молнии, а воздух наполнился запахом озона и чем-то еще — горьким, металлическим, напоминающим запах свежей крови.
— Это демоническая буря, — пояснил Таррик, тревожно вглядываясь в приближающуюся стену смерти. — «Алые Барханы» создают их с помощью особых ритуалов, чтобы отпугивать незваных гостей и собирать жизненную энергию всего живого, что попадается на пути.
— Нас заметили? — спросил Фа Сун, его спокойный голос слегка дрогнул.
— Скорее всего, просто рутинный патруль, — ответил Таррик. — Но если буря накроет нас, результат будет тем же — она высосет нашу жизненную силу до последней капли.
Чешуйка, до этого дремавшая в тепле моего воротника, вдруг выпрямилась, ее рожки засветились голубоватым светом.
— Я чувствую их! — воскликнула она. — Хранители приближаются!
И действительно, буквально через минуту земля под нами задрожала, и из песка поднялись две гигантские фигуры — Песчаные Змеи, те самые, что помогли нам разрушить лагерь «Алых Барханов». Их бронзовая чешуя переливалась в свете алых молний, а глаза
