милитари-комбинезоне серого цвета все оно смотрится просто замечательно, и не только талия и ножки. Я — про ее манеру изъясняться. Меня всегда привлекали девушки, которые говорят эдак… Интересненько! Не только девушки — люди в целом. И нелюди тоже.
— Однако, по какой-то причине наши дороги снова и снова пересекаются… И всякий раз я предстаю в неприглядном свете! — я встал с коряги, на которой восседал все это время, попытался отряхнуть одежду, а потом бросил это бессмысленное занятие. — Поэтому я, как честный человек, просто обязан пригласить вас отужинать. Какое у вас тут самое шикарное место?
Бес его знает, на что я рассчитывал… Но попробовать, определенно, стоило. Все-таки третий раз — это уже не совпадение. Это — закономерность. Не знаю, почему она заинтересовалась мной, но с моей стороны и в третий раз прятаться за черепаховым панцирем было бы просто преступлением. Классная же!
— А-ха-ха-ха! — она рассмеялась легко, свободно, ее белоснежные зубки так и сверкнули. — Так меня на свидание еще никто не приглашал: посреди реки, на границе Хтони… Пожалуй, мы пойдем в «Кокос». Не пафосно, неформально, на набережной — и минимальный шанс встретить студентов… И вот еще что: мы вроде бы уже перешли на ты, помнишь? Так что — добро пожаловать на борт, Пепеляев! Тебе нужно будет переодеться, это точно. Где остановился?
— В «Орде», — я осторожно перебрался с песчаного берега на нос резиновой лодки, уселся на скамье и откровенно залюбовался ее точеным профилем и изящной шеей, на которую благодаря убранным в узел волосам открывался просто невероятный вид.
Яся тронула румпель, лодка сорвалась с места, разрезая речную гладь.
— «Орда»? Своеобразное местечко для человека, который позиционирует себя как интеллигент, — судя по взгляду, которым она обвела мой потрепанный наряд, до интеллигента я, похоже, не дотягивал. — С другой стороны — сначала я выловила тебя у моста, на обочине, где чаще всего ловят транспорт «ночные бабочки» и тусуются наркодилеры, потом — в глухом лесу под Вышемиром, теперь — посреди реки, на границе Хтони… Давно сидишь?
— Часа два, примерно, — признался я.
— Как раз инцидент закончился… — задумчиво проговорила она. — Тут волей-неволей задумаешься о причинах и предпосылках…
— М? — сделал невинный вид я. — Причинах и предпосылках чего?
— Странностей много, — пояснила девушка, и вдруг — одним движением, тряхнув головой, распустила волосы, и они затрепетали на ветру. У меня дыхание перехватило, если честно. — Вот, например, в Стрельской Хтони инцидент случился, элементали пару часов назад как с ума посходили, особенно — водные. Принялись блокпосты разбирать, бетонные плиты повыворачивали, членовредительством даже занимались… А потом выяснилось — главаря мозырской Зоотерики Штриха зачем-то понесло к эпицентру, да еще и с целым арсеналом уникальных артефактов, которые по совокупности силы вполне могут сравниться с Ultima Ratio не самого слабого клана! Сначала — бойня на бульваре Юности, теперь — это… Ты, случайно, в первой половине дня по бульвару Юности не гуляли?
— Я? — конечно, актер из меня аховый, но попытаться стоило. — Я в первой половине дня занимался, в основном, чтением стихов вслух. Публика, правда, попалась неблагодарная, не любят они ранние стихи Есенина, слишком черствые господа и дамы, я бы даже сказал — невосприимчивые, никакого чувства прекрасного…
— И ведь не врешь! — восхищенно поцокала язычком она. И вдруг резюмировала: — Из тебя выйдет отличный муж.
— Вот это заявочки! — удивился я. — Это откуда такие выводы?
Река тут делала петлю, и вираж на лодке получился крутой, так что я едва не вывалился наружу, но удержался за полимерные тросы, натянутые на бортах.
— Ну, врать хороший муж своей жене, конечно, не должен. Но и всю правду говорить тоже не рекомендуется, — с самым уверенным видом проговорила девушка. — Кому нужна эта правда, ага? Например — будет жена беременная, у нее вырастет живот, а правдоруб и скажет, что она потолстела. Кому от этого будет легче? Так что умение вежливо недоговаривать — одно из самых важных в супружеской жизни.
— Однако! — только и смог сказать я.
Яся, прищурившись от ветра, поглядывала то на меня, то на берега Припяти, поросшие лесом.
— Элементалей, кстати, мне удалось утихомирить, — заявила она. — Это мой профиль. Хочешь, фокус покажу?
— Ну… — фокусы ведь разные бывают, от некоторых дурно становится. — Почему бы и нет?
— Смотри, — она немного подвинулась и ткнула пальцем в мотор.
Я сразу не понял, что она имеет в виду, а потом увидел: рычажок пуска мотора стоял в положении «vykl». Все это время мы гоняли на магической тяге! Как будто в ответ на мои мысли из воды высунулась прозрачная жидкая рожа, напоминающая морду океанского ската — с противоестественной улыбкой и шалыми глазами. Она явно глумилась и корчила гримасы. Я строго нахмурился и погрозил водяному пальцем. Рожа вдруг выпустила струю воды и исчезла в речной глубине.
— Ну вот! Ты ее напугал! — огорченно проговорила Вишневецкая. — Теперь придется включать мотор.
Двигатель загудел, лодка, получив новый импульс, рванула вперед. Снова замелькали по обеим сторонам речные берега: правый, холмистый и обрывисты, и левый — низкий, болотистый.
— И что там со Штрихом этим? — как можно более нейтрально проговорил я. — Фигура вроде в сервитуте известная…
— Барыга он, — совсем не по-девичьи буркнула она. — Синтетической дрянью приторговывает. И производит. Формально все чисто, для рептилоидов это что-то вроде лекарства от приобретенной после трансформации мигрени. Ну, человеческий мозг в ящерицын череп плохо помещается, головные боли первые месяцы адаптации — их бич! Так что Штрих этот — респектабельный фармацевт, если судить по официальным бумагам. У него в Хтони — производственная лаборатория, там эти самые рептилоиды работают… Работали! На них хтонические миазмы гораздо меньше, чем на людей воздействуют… Она, кстати, рядом с конторой Сатырова, эта лаборатория. Была. Знаешь Николая Палыча? Он говорил, что вы сотрудничали по каким-то техномагическим делам. Ну и про движуху Зоотерики с этими порошками тоже рассказал. Кстати, у Сатырова в офисе окна повыбивало. А пожар у зоотериков до сих пор тушат…
— Да? — я попытался расправить обгорелые лохмотья кофты. — Какое, однако, досадное недоразумение!
В моем голосе было полно фальши, и Яся явно это распознала.
— А труп Штриха — в ужасном состоянии! — покосилась на меня девушка. —
